с пристрастием. Несколько раз мне пришлось столкнуться с агрессией толпы на митингах, но я делал свою работу, и делал ее честно, максимально объективно описывая происходящее на страницах газеты.
Итак, к началу лета журналистский круг в Луганске изменился: одни уехали, другие приехали. Остались некоторые местные. Мы каждый день ходили на пресс-конференции в Луганскую облгосадминистрацию, где теперь находилась база главы Луганской Народной Республики Валерия Болотова. Кроме него также выступали другие лидеры восстания на Луганщине. Ежедневно новые события сыпались на наши головы, как из мешка: сообщения об обстрелах, обращения к Российской Федерации и так далее. Каждый прожитый день вмещал в себя неделю событий в обычном жизненном режиме.
Российские журналисты уже примелькались, многих я запомнил в лицо, иногда мы здоровались. Помнил я и Антона Волошина на этих пресс-конференциях: у меня остались фотографии с ним, он случайно попал в кадр. Мы не были знакомы и никогда не общались. Однако я помню оператора ВГТРК Виктора Денисова. В один из июньских дней мы стояли возле здания Луганской администрации в ожидании, когда нас туда пустят. И вот разговорились в компании. Он мне показался очень хорошим и по-детски открытым человеком, о чем-то увлеченно рассказывал. Если не ошибаюсь, он бывал по работе в Сирии в предыдущие годы, а также в других горячих точках.
В общем, знакомство с российскими коллегами было более чем шапочное. Но… но весть о гибели ребят, с которыми виделся почти каждый день на протяжении нескольких недель… она не могла не потрясти меня.
В тот же день в плен попала Надежда Савченко. Российские правоохранители обвиняли ее в гибели журналистов телеканала. В прессе сообщили, что участница добровольческого батальона якобы под видом беженки пыталась попасть на территорию страны, хотя это вызывает большие сомнения. История темная, но не принципиальная, если честно.
По информации правоохранителей, именно из-за наводки Савченко погибли Волошин и Корнелюк. Показали, как она выглядит, и в этот момент наводчица запечатлелась в моей голове. Ее образ я поместил в отдельную небольшую комнатку моей памяти. Здесь находились снимки всего пары человек. На самую высокую полочку я поставил фотографию Савченко, после чего закрыл плотно дверцу с надписью «Зло».
* * *
Каждый день, подобно сотням моих земляков, покинувших дом, я просматривал ленты новостей, читая о том, куда попали снаряды, кто захватил какой населенный пункт. Лена старалась оторвать меня от этого, заставить заняться более насущными вопросами: благоустройства и определения дальнейших планов. А я упорно возвращался к сайтам, смотрел выпуски новостей. Самым тяжелым были разговоры с родителями, связь тогда еще работала. Я безумно хотел, чтобы они не ждали до последнего и пересидели эти тяжелые обстрелы вместе с нами, здесь, у бабушки. Но они стояли на своем: дом покидать не собирались ни при каких обстоятельствах. И словно мантру повторяли: «У нас все хорошо». Наверное, это их и спасало.
Лена постоянно задавала вопрос о том, что делать дальше. Если бы я знал. В первую очередь мне хотелось немного отдохнуть после напряженных месяцев работы. Я просто не успевал переваривать информацию, не было момента, когда бы я мог сесть и подумать над происходящим.
– И ты отдохни, – говорил я. – Воздух чистый, красивая природа. У тебя ведь давно не было отпуска.
– Я не могу отдыхать, – отвечала Лена. Я понимал, что ее мучают насущные вопросы: где брать деньги, что есть.
– Хорошо, что у меня бабушка здесь живет, а то бы вообще некуда было ехать. Помнишь женщину на границе с тремя детьми и без мужа? Вот кому действительно тяжело. Ей только и остается надеяться на помощь государства, и ведь таких, как она, сотни тысяч. Поэтому не жалуйся, всегда есть те, кому хуже.
Я показывал ей деревенские достопримечательности, места, где прошла моя юность, рассказывал о своих друзьях здесь. На тот момент я наивно полагал, что у меня действительно есть друзья в России. Каким же я был дураком. Мы бродили по полям и пустынным улицам, сидели в парке, созерцая жизнь центра села, где собирались старушки, вышедшие за продуктами в магазин. По утрам и вечерам коровы проходили мимо дворов. Как их мало осталось, раньше стадо насчитывало несколько десятков голов. Я сам когда-то пас этих добродушных кормилиц, а теперь и дюжины не наберется. Происходит вымирание.
Одиночество и бессмысленность вцепились в нас своими стальными клешнями, и, кажется, даже надежда тяжело заболела, потеряв возможность приободрять нас, занятая своим здоровьем.
На шее у бабушки сидеть не хотелось, даже с подсобным хозяйством на одну пенсию не прожить, а работы в селе немного, и мы решили поехать в Воронеж. Собрали вещи, которые и разложены-то толком не были, дождались понедельника и отправились в город. Туманная пелена покрывала поля, на блокпостах инспекторы ГАИ несли службу в усиленном режиме, особенно на въезде в город, проверяли много машин. Донбасс ведь совсем рядом.
Первую неделю мы жили у моей кумы. Потом настало время съезжать. В интернете я нашел форум, где предлагали помощь. В основном там, конечно, рассуждали о том, какие беженцы наглые, не хотят на халяву делать ремонты господам и тому подобное, но были и нормальные люди. Так я нашел Романа. Он подъехал вечером на байке к дому моей кумы. Мы познакомились и немного поговорили. Незнакомец произвел очень хорошее впечатление и чем-то напомнил Ивана Охлобыстина. Рома рассказал, что у него есть дача, на которой никто не живет, и предложил нам находиться там сколько угодно. Взамен не требовал ничего абсолютно. До сих пор Роман остается одним из лучших людей, которые повстречались нам.
Итак, мы обосновались в Дальних Садах, седьмая остановка. До центра Воронежа – какой-то там час-полтора. В условиях большого города это очень даже отлично. Двор зарос травой, высота которой почти достигала моего плеча. Мы с Леной заняли второй этаж ветхого домика. Там было пыльно, и мы сразу же принялись наводить порядок. На следующий день я взял тяпку и попытался справиться с бурьяном. Затем натянул между деревьями веревку, чтобы сушить белье. Требовалось сделать душ. Пространство было хоть и заросшее кустарниками и деревьями, но соседние дачи были совсем рядом. Я нашел какую-то длинную клеенку, выбрал удобное местечко возле дома и обмотал ею три дерева, образовав непроглядную территорию. После сходил за водой. Колонка была метрах в пятистах, в районе остановки.
Кое-как устроились, занялись поиском работы. Просматривали объявления в интернете, созванивались с потенциальными работодателями. В Воронеже рынок труда был куда больше, чем в Луганске: все-таки город-миллионер и не самый бедный. У
