Читаем без скачивания Королева Жанна. Книги 4-5 - Нид Олов

Шагая по притихшей деревне, Макгирт думал об одном: кто-то их предал. Фригийцы не просто так, наудачу, напали именно на Зунт. Конечно, они горели местью, и отомстили они с большими процентами, но главное было не в этом. Они искали подорвать боевую силу батальона, лишить его боеприпасов и артиллерии. Кто-то навел их на Зунт. И у Макгирта не было сомнений в том, кто это сделал, — разумеется, Азнак.

Впрочем, какой он, к черту, Азнак… Макгирт вспомнил, где он видел этого человека, — у него было совсем другое имя.

В тихом воздухе потеплело. Никто и не заметил, что в этот день перестал дуть ветер с Топаза… В полном мраке Макгирт обошел караулы и вернулся в дом, где стоял капитан.

Он нашел Алеандро убито сидящим при свете огонька. Глядя на него, Макгирт вдруг вспомнил, как Алеандро впервые появился в их мушкетерском строю. Алеандро ведь очень молод, ему нет еще, наверное, и двадцати пяти. Он еще никогда не видел такого. Он избегал допросов под пыткой (а как еще можно было заставить говорить этих негодяев фригийцев?!), Макгирту приходилось делать это самому. Макгирт любил этого юношу, так блестяще вознесшегося над ним самим; Алеандро был достоин этого взлета. А сейчас его было жаль. Бедный капитан, бедный маркиз де Плеазант. Бедный Алеандро.

Алеандро наконец поднял на него покрасневшие глаза.

— Сколько у нас пленных, Макгирт? Пятнадцать?.. Повесить их всех… в душу, в Бога, в кровь!..

— Хорошо, — сказал Макгирт, — завтра повесим. А сегодня, мой капитан, я хотел бы поговорить с вами об одной малоприятной личности — шевалье Азнаке…

Он присел против капитана. Алеандро кивнул.

— Вы так его разглядывали, что теперь, вероятно, знаете о нем много интересного. Расскажите.

— Я уверен, что он шпион.

— Я тоже не сомневаюсь в этом. — Алеандро подперся ладонями перед свечкой. — Лианкар приставил ко мне своего человека, Азнак и не скрывает этого…

— Это так, мой капитан. Но дело еще хуже. Вы заметили, какие высокие каблуки он носит?

— Да, он стесняется своего роста.

— Уберите их… мысленно… и представьте себе его настоящий рост… Так? А щетину его вы когда-нибудь видели? Однажды этот пес не успел побриться — у него были черные щеки, как у жида. Значит, он либо перекрашен, либо носит парик.

— Вполне возможно. Я не присматривался к его щетине…

— А теперь представьте себе, что на нем маска.

— Что?! Маска?!

Макгирт вздрогнул от этого крика.

— Ну да, маска, мой капитан… Впрочем, вас ведь не было… вы ведь были в цитадели…

Но Алеандро смотрел на него большими невидящими глазами:

— Маска… низенького роста… говорит по-фригийски…

— А имя его, капитан…

В дверь стукнули, и вошел Азнак, весь мокрый.

— На улице дождь, господа…

Макгирт, не совладав с собой, вскочил и яростно крикнул:

— Добрый вечер, господин Монир!

Азнак моргнул и изобразил удивление. Больше ничего на его личике не отразилось.

— Лейтенант, здесь мало света, вы меня с кем-то спутали… Да и нет у нас ни одного Монира в батальоне… Господин капитан…

— Сядьте, Макгирт, — устало сказал Алеандро, — мы все подавлены и раздражены… Что вы хотели сказать мне, шевалье?

Азнак хладнокровно понес какую-то чепуху про священника, которого он все-таки уломал похоронить несчастных девиц, как солдат, павших на поле славы, на что тот не соглашался, ибо девицы эти были… известно чем. Но теперь все улажено, девиц отпоют по чести, и он счастлив обрадовать этим капитана.

Когда он ушел, Макгирт виновато посмотрел на Алеандро:

— Я спугнул его, дурак… Теперь он удерет…

— Не удерет, пари держу, — Алеандро даже улыбнулся. — Это мастер… Он сорвался только однажды, в первый день, помните? (Макгирт кивнул.) Вот только рост его выдает… Я тоже узнал его теперь… Вы говорите, его имя — Монир?

— Он служил в красном батальоне. Да вы должны его помнить, капитан. У нас его звали «бородатый мальчик»…

— А! В самом деле. Крупный зверь маленького роста… Берегитесь, Макгирт, первая стрела теперь ваша. Заклинаю вас всеми чертями, берегитесь.

— Лучше я пойду задушу его прямо сейчас, — проворчал Макгирт, — и свалю на фригийцев…

— Нет, нет, — покачал головой Алеандро. — У меня с ним личный счет… Так вы говорите — в Генуе тоже был он?

— Готов присягнуть на Библии, на чем угодно.

— Тем более, — глаза Алеандро сузились, — это удлиняет счет… Но вот что — слушайте приказ. Чтобы вы как-нибудь не покалечили друг друга, я предписываю вам чуть свет… а лучше сразу, как перейдет дождь… похоже, он стихает… ехать в Лимбар и принять там пополнение, оно должно быть уже готово. Возьмите с собой человек двадцать… хватит? Терцию передадите Хиглому.

— А вы, капитан?

— А я Монира не узнал, — улыбнулся капитан. — За меня не бойтесь, я оберегусь. И его постерегу — он мне нужен живой…

Анчпен, к великому счастью, нашелся. На следующий день он привел в Зунт свою терцию — триста стрелков и арбалетчиков. Нашелся и Hurenweibel с тридцатью девицами на трех повозках. Они успели уйти от фригийцев и спасти при этом десяток раненых. Азнак сказал правду: замученных фригийцами девиц похоронили по-христиански. (Два дня рыли для них могилы.) Над ними читал священник, стреляли из мушкетов. Алеандро стоял, катая в горле жесткий клубок. Де Базош плакал навзрыд. Даже желчный скептик Хиглом изо всех сил кусал губы.

После похорон капитан устроил смотр своему батальону, В январе он вывел из Лимбара тысячу двести человек при десяти пушках. Теперь у него оставалось восемьсот — усталых, измотанных, израненных людей, на костлявых, заморенных лошадях, и только две пушки (их случайно не успели перевезти в тот день из Тамны в Зунт). Пороху, свинца и пуль — только то, что на солдатах, — почти ничего, стрелы также на исходе. Одним холодным оружием много не навоюешь.

Оставалось одно — отступить. Фригийцы переиграли его — вырвали у него жало. Придется вернуться в Лимбар.

— На завтра назначаю поход, — сказал он офицерам.

Да, следовало идти в Лимбар, а не в Санот. Расстояние примерно одно и то же, но дорога до Санота идет лесами и болотами, а если идти в Лимбар, то уже за Флэном выйдешь из этих проклятых теснин. В Лимбаре готовые подкрепления, а в Саноте их нет.

Все это так, и фригийцы тоже не дураки, они тоже понимают все это и будут пытаться остановить и уничтожить его именно на дороге в Лимбар. Они, вероятно, заперли уже все дороги, сил у них достаточно.

Вот когда фригийцы навяжут ему бой с превосходящими силами, бой, о котором он когда-то мечтал. Что ж, пусть будет бой. Но бой хотя бы на открытом пространстве, не в этих узких лесных долинах.

Он повел батальон на запад.

Они шли целый день, миновали Флэн и переправились через реку. Фригийцев впереди не было. Утро следующего дня выдалось ясное, голубое, весеннее. Бугры желтели прошлогодней мертвой травой, снег остался в ложбинах и на северных скатах. К полудню голова батальона вышла из леса на открытое место. Дорога впереди уходила за пригорок и там сворачивала к югу, на Лимбар.

С пригорка летели черные на голубом фигурки конного дозора:

— Капитан! Впереди фригийцы!

— Дождались, — сказал капитан. — Остановить колонну!

Он въехал на пригорок, отцепляя подзорную трубу от седла, и опустил руки: все было видно и без трубы.

Слева, впереди, желтое поле и ленту дороги пересекали сверкающие четкие прямоугольники войск. Чуть искривленная дугой, вражеская линия упиралась левым флангом в лес, правым — в красные голые кусты. Стояли неподвижно, в полумиле, спокойно ждали — яблочко само упадет в руки. Алеандро все-таки приложился к подзорной трубе. Высокие фригийские морионы, мушкетные стволы, лес копий. И ни одного знамени. Как же — это ведь не армия, это разбойники!

— Тысячи полторы, — сказал за его спиной Анчпен.

— А?.. — встрепенулся Алеандро. — Да, не меньше… Азнак!.. Вот, полюбуйтесь. В Лимбар нам нельзя. Нас истребят почти что в виду Лимбара. Что скажете?

После той ночной сцены оба делали вид, что никакой сцены не было: Азнак вел себя по-прежнему, капитан — тоже.

Азнак подъехал, взглянул. Ноздри его раздулись, он втянул воздух, как гончая.

— Вы спрашиваете моего совета, господин капитан?

— А почему бы и нет, милейший? Ведь это кровно касается и вас. Смотрите — их почти двое на одного, они отъелись и отоспались, и они и их лошади, а пороху у них…

— О мой капитан! У этих разбойников нет знамени, а у нас оно есть. Ваше знамя, капитан! Если знаменщик будет убит, я сам понесу его!

— Вы хорошо говорите, любезный шевалье. Итак, вот он, бой… Жалею только об одном — что время и место выбирал не я… — Он посмотрел на Азнака в упор. — Ну ладно, вернитесь в строй…

Затем он повернулся к офицерам: