Читаем без скачивания Королева Жанна. Книги 4-5 - Нид Олов

— Вы хорошо говорите, любезный шевалье. Итак, вот он, бой… Жалею только об одном — что время и место выбирал не я… — Он посмотрел на Азнака в упор. — Ну ладно, вернитесь в строй…

Затем он повернулся к офицерам:

— Анчпен, вы пойдете во фланг, лесом. Стреляйте только наверняка. Де Базош, выводите своих вперед, вон за те кусты. Спешите одних арбалетчиков. Хиглом, вы будете в центре… Пушки на дорогу!

Он остался на бугре, наблюдая за противником. Фригийцы ждали, словно неживые.

Телеги с пушками выкатили на поворот дороги, в виду вражеского войска. У них было всего одиннадцать выстрелов, на большее не хватало пороху.

— Достанет? — спросил капитан у артиллеристов.

— И еще как! — ответил старый ветеран, пушечный фельдфебель, завербовавшийся в его батальон одним из первых. — Достанет, ваша милость, будет и волчатам, и котятам, и лисенятам…

Кулеврины рыкнули — одна за другой. Фригийцы, видимо, думали, что у него не осталось больше пушек. У них самих пушек не было (ну откуда бы у разбойников пушки?..). Одно ядро сделало перелет, второе врезалось в середину фригийского строя.

— Накатывай! — кричал фельдфебель. — Не спи, ребята!

После второй пары выстрелов — на этот раз ни одно ядро не пропало впустую — правый отряд фригийцев двинулся, набирая скорость, помчался в атаку.

— Они обнажили фланг! — вопил шевалье Азнак. — Смотрите, капитан, смотрите!

— Хиглом, сюда! — гаркнул капитан.

Он показал Хиглому направление — наискось через поле, в правый угол фригийской линии. Хиглом кивнул, подтянул ремни каски, побежал к своим.

— Не стрелять без команды! — надрывался справа де Базош.

Алеандро весь дрожал от возбуждения. Он бросил в бой все свои силы. За спиной у него осталось несколько повозок с ранеными и девицами и полсотни всадников конвойного эскадрона. Больше ничего. Теперь только бы успел Анчпен…

Хиглом разошелся с атакующим фригийским отрядом; те, не сбавляя скорости, летели на арбалетчиков де Базоша, Навстречу всадникам Хиглома шевельнулось второе фригийское каре — центральное, стоящее на самой дороге. Так. У них слева еще две таких черепахи, да наверняка есть еще и сзади, в глубине…

Справа вспыхнул страшный крик. Арбалетчики выпустили стрелы навстречу фригийцам. И пушкари успели-таки влепить еще два ядра в самую гущу — но это не могло остановить их. Арбалетчики бросились прочь из-под копыт, перед фригийцами опустились копья конников де Базоша. Затрещали, как огромный костер, ломающиеся древки.

Азнак танцевал на месте, подкидывая кверху свой красный берет.

— Ах, молодцы! Что я вам говорил, капитан! Фригийцы ничего не стоят против нас!

Хиглом на середине поля рубился с центральным отрядом. Лихорадочно, обгоняя друг друга, грохотали мушкетные выстрелы. Наконец-то! Стрельбу покрыл вопль: Анчпен из леса врезался фригийцам во фланг.

— Дорога, дорога свободна! — кричал Азнак.

— Эскадрон, за мной, шагом! — скомандовал капитан. — Обоз в середину, пушки в хвост! За мной, дети мои!

Выехав на лимбарскую дорогу, перешли на рысь. Конвойный эскадрон рассыпался по обочинам, охраняя повозки. Дорога, слава тебе Господи, была сухая, не хватала за колеса. Фригийцы, связанные боем, не могли помешать их движению. Отдельные всадники с разных концов поля рванулись было к ним, но были встречены выстрелами. Стреляли даже слуги и девицы с повозок. Алеандро, яростно выдыхая воздух, работал мечом. Обратил в бегство сразу двоих, одного достал мечом — фригиец молча полетел с лошади.

Они прошли эти проклятые полмили, где два часа назад стояли фригийские черепахи, сейчас сбитые в комья ожесточенной рубки. Анчпен, Хиглом, де Базош стояли насмерть, давая уйти капитану, знамени и обозу с двумя пушками.

На следующем бугре открылось то, чего и ждал капитан.

— А, вот они! — сказал он с усталой злостью. — Это для нас!

Впереди, шагах в пятистах, неподвижно блестел на дороге еще один фригийский отряд. Главный, резервный.

— Ай, ай, ай, — неторопливо сказал Азнак, разглядывая бронированную стену.

— Пушки вперед! — хрипел старый артиллерист. — Не беда, у нас еще пять выстрелов! Матильда, не обмани!

— Ай, ай, ай, — повторил Азнак, даже как будто с удовольствием. Капитан пристально посмотрел на него, но Азнак вдруг встал в стременах, не чувствуя его взгляда.

— Вы готовы к смерти, милейший?.. — спросил капитан… Азнак вытянул шею, вытянул руку. Он что-то слышал там, впереди.

Алеандро тоже прислушался.

— Ого! Вот так штука!

Теперь он не только услышал, но и увидел. Фригийский строй дрогнул, но не так, как вздрагивают ряды перед броском в атаку. Они вздрогнули панически. На горизонте возникли плотные белые клубы, долетели пушечные удары.

— А ну, Матильда! — хрипел впереди артиллерист. — Угости косточкой поросят!

Треснули кулеврины с телег. Мгновением раньше фригийский строй, запиравший дорогу, раскрылся, как ворота, затем распался, рассыпался. Яростный крик: «Виргиния! Виргиния! Жизнь! Жизнь!» донесся до Алеандро. (Он еще услышал, как восторженно завизжали девицы в повозках.) Показались всадники, показалось белое знамя, перечеркнутое синим крестом. Это был Макгирт. Разметав резервное каре фригийцев, он вывел свою колонну в поле, на всем скаку развернул ее двумя лавами — на помощь Анчпену и де Базошу. Через минуту он и сам очутился рядом с Алеандро.

— Вы живы, капитан? Я успел, кажется, вовремя… О, и вы живы, Азнак?

Шевалье Азнак поклонился до гривы:

— Если бы не вы, лейтенант…

Макгирт вывел свежий батальон из Лимбара этим самым утром. Грохот битвы они услышали за пять миль, бросились на помощь и решили дело. Все было кончено за полчаса. Фригийцы обратились в бегство, их не преследовали.

— К Флэну пошли… Вот и все наши усилия черту под хвост… — сказал Макгирт, отирая взмокший лоб. — Ладно, поквитаемся… Сегодня важно одно — я спас вас, капитан…

Алеандро обнимал его, обнимал всех.

— А все-таки победа за нами!.. Анчпен! Вы молодецки стукнули им во фланг, спасибо вам!.. Хиглом, брат мой во Квинтэссенции!.. Де Базош! Как я рад, что вы живы! О, да вы в крови!.. Что?..

— Пустяки… Тесаная рана, кожу срезал со лба…

— Теперь надо отдохнуть, вон там какая-то деревня… Азнак!.. Тьфу ты, а где же Азнак? Уж не убили ли его в последний момент?

Знаменщик Лиферг доложил:

— Мой капитан! Он сказал, что поедет в деревню готовить квартиры для господ офицеров!

Алеандро улыбнулся Макгирту:

— Право, мы с вами недооцениваем поручика Азнака…

— Погодите, погодите, капитан, — не принял шутки Макгирт, — мы еще наплачемся через него… А я тоже дурак — издали видел его красную шапку и не выстрелил… Ей-богу, жалею…

Макгирт сожалел не напрасно. В сумерках Алеандро вместе с Анчпеном объезжал деревню по периметру, проверяя караулы; когда они были в дальнем конце, из-за каменного забора вдруг трахнуло одновременно два выстрела. Обе пули, предназначенные для Алеандро, получил Анчпен — как раз в этот момент лошадь его оступилась, и он нырнул всем телом вперед, невольно заслонив собою капитана.

— Тревога! — крикнул капитан, выдирая из седельной кобуры пистолет.

Началась беготня, захлопали мушкеты. Несколько всадников кинулись в поле, вдогонку. Но убийцы имели хорошую фору: темнота и лесная чаща скрыли их от преследования.

Макгирт подъехал к Алеандро, стоящему на коленях над трупом Анчпена:

— Вот все, что нашли, — и бросил на дорогу красный бархатный берет.

Шевалье Азнак исчез бесследно.

Глава LIV

БЕСЫ

Motto: Дьявол такое учинять умеет.

Аскалер изо дня в день гремел музыкой и сиял огнями. Большой двор получил наконец возможность блистать, чего был так долго лишен. Если не было бала, то был большой королевский выход, или парад лейб-гвардии, или прием иностранных послов, или что-нибудь еще в этом роде — церемониймейстер порою становился даже в тупик: что бы такое выдумать еще. Годилось все — лишь бы пели фанфары по всем коридорам, раскатывались крики «Дорогу королеве» и звучал ее многосложный полный титул:

— Ее Величество Иоанна Первая, Божьей милостью единодержавная королева Великой Виргинии и острова Ре, царица Польская, княгиня Богемская, императрица Венгерская и принцесса Италийская!

Эта литания начиналась, когда Жанна вступала в зал, и заканчивалась, когда она неспешным королевским шагом достигала середины. Вторую половину пути, до кресла, ей кричали: «Жизнь! Жизнь! Жизнь! Жизнь!» — и дрожали стекла от грохота пушечных залпов. Она вслушивалась в эти крики и этот гром, как будто не верила, что это кричат ей, что королева — она. Но ничего не отражалось на ее лице с глазами-льдинками и прямым ртом. Она была прекрасна и безупречна, как подобает королеве.