тяжкую долю. Но задай ей вполне закономерный вопрос: «Как долго ты собираешься терпеть скотское отношение к себе, и когда ты наконец уйдёшь от своего козла», мы слышим тот самый вызывающий подёргивание глаза и нервную икоту ответ, который мычала тётка в набедренной повязке из меховой шкуры, уворачиваясь от ударов тяжеленной дубины в пещере, а теперь продолжаем мычать мы, дамочки в джинсах, все из себя современные, «университетски» образованные, психологически подкованные, но как под копирку: «Он не такой», «Он меня любит», «Я сама виновата». Чтоб этой копирке гореть в аду, которого возможно и вовсе не существует. И тут мы можем вернуться к принципу «бумеранга», действующего независимо от того к какому классу, отряду или роду мы себя относим. Но даже веря в обратную карму, с синяком на пол-лица и гематомами по всему телу я продолжала, как запрограммированный робот отстаивать невиновность мужа. Да кукиш ему без масла, а не «невиновность». Он виноват, но тем не менее я до сих пор искала пути для возможных оправданий и осторожно дула на незатухающую искорку надежды… «Мира, ты редкостная дурёха, — отчитывала сама себя. — Мне ли не знать, — сама же себе и отвечала».
— Ми-ра! — Вылупленные голубые глаза подруги без устали швыряли в меня гневные молнии.
— Я знаю, что ты скажешь. Знаю…, — я только лишь не знала, как и где найти подходящие слова, чтобы объяснить. «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что», всё нужное и важное давно придумано до нас. В моём случае народную сказку следовало назвать: пойми то — не знаю что, объясни так — не знаю как… — Мариш, поверь, я сама могу прочесть лекцию по психологии нам обеим. Но ты не можешь отрицать того факта, что Гера не типичный абьюзер. До прерванной беременности я считала нас идеальной парой.
Настал черёд Маринки кривиться и гримасничать:
— Не хочется, но признаюсь. Идеальной парой вас считали все, кто с вами знаком. Я в том числе. Если моё мнение что-то значит для тебя.
— Не обижайся. Я ценю твоё мнение и поддержку, ты знаешь. С ним что-то происходит. Но он уходит от ответа, обвиняя меня в несуществующих изменах.
— А ты точно в криминале не замешана?
— Марина!
— Я же просто спросила! Мало ли… Кстати брат Савелия очень даже на тебя засматривается.
— Если он засматривается, это не значит, что меня дозволительно клеймить прелюбодейкой.
— Ладно, проехали. Но на твоём месте я бы не стала дожидаться второго раза, который может оказаться куда более плачевным.
— Я понимаю. Но и уйти просто так, бросить мужа, у которого явные проблемы, не могу.
— Слушай, если у него проблемы пусть идёт к специалисту, это же не повод распускать руки-то в конце концов. Если вслед за ним каждый мужик возьмёт за правило действовать схожим образом, то женщин на белом свете попросту не останется.
Я печально вздохнула, ибо Маринка безусловно права.
— Не вздыхай, — она продолжила психологическую атаку на моё «он не такой» …
Самое непостижимое во всей сложившейся ситуации, случись подобное с подругой, я действовала бы абсолютно идентичным способом и, подозреваю, использовала бы те же самые слова, что и она сейчас, пытаясь донести до меня очевидные вещи. Ещё больший парадокс в том, что лучшие мировые мозгоправы опять-таки мужчины, но я что угодно готова поставить на кон, потому как прямо сейчас со всей глубиной и отчаянием осознавала — никто не в силах понять происходившего внутри меня, а уж мужчина тем более. Во-первых, без схожего опыта постигнуть другого человека просто невозможно, кто утверждает обратное — нагло врёт. Максимум, что в состоянии выжать из себя неравнодушный человек — сочувствие бедняжке, и то на подобное способен не каждый из нас. В общей своей массе люди скорее испытают не сопереживание, а жалость. А во-вторых, мы слишком по-разному устроены, одну и ту же ситуацию мужчина посчитает сущим пустяком, тогда как женщина примет за катастрофу вселенского масштаба. И как не прискорбно, но возможно именно теперь я стану относиться к любимой подруге с гораздо большим трепетом…
— Если бы Подольский дорожил тобой… — Мне повезло, что Марина не заметила моего отстранённого, безучастного взгляда и долгого молчания. — То решал бы свои проблемы любым доступным и, что самое важное, адекватным способом. А судя по твоему лицу, он их не решает, он по-скотски вымещает на тебе свою злость. Но ты живой человек, женщина, а не груша для битья.
— Ты права, Марин. Но не уговаривай, чтобы я начала бракоразводный процесс прямо сейчас. Я не могу так. Не знаю, как объяснить.
— Конечно. Ходить с синяками и на раскоряку ты можешь, а подать на развод и свалить от неадекватного и опасного психа ты не можешь. Ты себя-то слышишь, Мир?
— Слышу и тебя, и себя. Ты права. Я чётко осознанию, что рискую собственным здоровьем. Но всё равно попытаюсь ещё раз. Если не получится в третий раз, тогда уйду.
— ЧТО?! Это происходит уже второй раз?! Какого чёрта, Мира!!
Я зажмурилась от досады, прикрывая лицо ладонью, кто меня дёргал за язык. Но слово не воробей, придётся каяться:
— Первый раз было не так, как сейчас. Я по большей части сама испугалась, чем он что-то сделал.
— Ми-ра, — подруга протяжно простонала, — не ожидала, что когда-либо скажу это, тем более тебе, но ты уже превратилась в классическую жертву абьюза. Ты защищаешь и выгораживаешь в первую очередь его, а не себя саму. Ты потерялась, подруга. Больной на голову ублюдок вовсю тобой манипулирует, и ты повелась. Твоё хвалёное самообладание — полнейший самообман.
— Марин. Пожалуйста, остановись. Я не обманываюсь на его счёт, больше нет. Не знаю, как объяснить, просто не могу уйти именно сейчас. Возможно, через неделю или месяц, не знаю. Сейчас — не могу.
— Ты — дура! Но помни, что я на твоей стороне.
— За дуру отдельное спасибо, — хохотнула между словами несколько истерично, — у тебя отлично выходит открывать мне глаза на реальный мир.
— А для чего тогда нужны друзья? Просто будь осторожна, Мир, очень тебя прошу. Не хочешь ради себя, тогда хотя бы ради меня. Никому не нужны бессмысленные жертвоприношения.
— Ты меня до слёз доведёшь. Я постараюсь.
— А тебе точно помощь не нужна? Он не держит тебя закрытой? Или может выкинул все вещи, чтобы ты не сбежала, мм? — порой из Маринки, как из рога изобилия, сыплются бредово-фантазёрские идеи.
— Ты начиталась романов? Я хоть сейчас могу уехать куда угодно. Но не хочу этого делать с фиолетовым
