набитый для меня травой кем-то из гвардейцев тюфяк, толстый, мягкий, как перина почти. Любят аббата Степа, заботятся. Начало проявляться даже в таких мелочах. — Спасибо, Ник. — благодарю друга детства, принявшегося стягивать с меня сапоги, и отключаюсь.
Вымотался конкретно. Магия реально съедает и массу физических сил, не говоря уж про моральную усталость.
Проснувшись, не сразу понял, что происходит. Во-первых, я оказался всё же в шатре — неужели не почувствовал, как меня тащили? — а, во-вторых, кто-то где-то очень далеко барабанил.
Немного придя в себя сообразил: никто меня не кантовал, как тот неприподъёмный сейф, что обязаны выносить при пожаре в первую очередь, но, естественно, никто и не подумал бы это сделать, себя бы спасти, нет, всё проще, шатёр разбили надо мной и моим лежаком. Черти, а вот штаны стянули, оставив в исподнем. И как я не почувствовал?
Барабанная же дробь оказалась лёгким дождиком, прекратившимся к тому времени, когда я вышел наружу.
Вот что, оказывается, меня разбудило — запах жаркого. Что там на вертеле? Косуля? Тоже нн успела убраться с пути нашего воинства, как и то кабанье семейство.
Звери здесь непуганые, если с нашими земными сравнивать. Лесов много больше, людей на порядки меньше. И оружие для охоты — не нарезные карабины.
— Степ. — в кои-то веки маркиза встала раньше меня. — Ты вовремя. Лейла проводит тебя к ручью, поможет, и давай быстрее, через пару часов уже полдень, мы возвращаемся в Готлин.
Так-то Агния любит с утра поспать подольше. Мои подозрения, что причиной тому не только принадлежность её к совам, а и шашни с моим вассалом, из подозрений переросли в уверенность.
Бедный счастливый Карл, уверен, ты понимаешь, что у ваших отношений нет будущего. Мезальянсы здесь возможны лишь в одну сторону, когда мужчина более высокого положения связывает себя узами брака с женщиной из сословия ниже, редко, но случается, а вот примеров обратного не бывает.
Ладно, дружище, наслаждайся мигом между прошлым и будущим. Рад за тебя. А когда прекрасная маркиза разобьёт тебе сердце, тогда и подумаем, что нам делать. Нам? Ну, да, я же сюзерен, а мы в ответе, и всё такое, да.
Совмещённый с обедом завтрак надолго не затягивается. Один из солдат обрезает с туши куски мяса по мере их прожарки, а маркизины девушки их подают к скатерти. К нам присоединился за компанию будущий зять и передаёт Агнии на словах то, что не уместилось в увозимом ею докладе генералу Петру Лейнскому.
— Я всё ему объясню. — пообещала полковник Неллерская. — Только ты здесь долго не задерживайся. Со своей задачей давно справился. Обозы твои ушли, долго ли лошади на оставленном фураже смогут держаться? А люди?
— Всё нормально, маркиза. — уверенно ответил виконт. — И лошади, и люди продержатся столько, сколько нужно. На удивление, ни одного дезертира не было. Солдаты, сама поди заметила, в боевом настроении. Тут надо Степу спасибо сказать. Спасибо, Степ. Я без иронии.
— Да не за что. — скромничаю. — Всё, что могу.
— А может он у нас многое. — улыбнулась сестра. — Нам пора, Андре. Встретимся в Готлине.
Прав был старина Эйнштейн, придумав свою теорию относительности. Обратный маршрут по длине был такой же, как и до Лисичек, однако, времени на путешествие потратили меньше. Лошадки веселее что ли несли нас?
На перекрёстке тракта и дороги в мою обитель встретили нашего монастырского винодела брата Иннокентия и сопровождавших его трёх незнакомых мне наёмников. Тот возвращался из Готлина с двумя управлявшимися нашими крепостными крестьянами повозками, нагруженных железными крицами. Отвёз подьячему Виктору вино — единственный продукт, который я разрешил в эти неспокойные времена продавать — и забрал заказанное нашими кузнецами.
Несмотря на свои внушительные габариты и возраст хорошо за пятьдесят, он весьма живо спрыгнул с телеги и просеменил ко мне и моим спутникам.
Первый десяток кавалеристов окружил его небольшой обоз. Вояки сделали это без всякой опаски, просто так им полагалось.
— Ваше преподобие, маркиза. — пробасил монах, после короткого доклада о своей поездке в город. — А вас очень ждут. С нетерпением.
— Кто, где? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.
— Миледи Юлиана. Позавчера прибыла вместе с полками. На нашем подворье поселилась. Её граф Олег и графиня Глория всё зовут к себе в замок жить, но она наотрез отказывается. Собирается к нам в обитель ехать. Только не говорит, когда.
— Хорошая новость. Благодарю, брат винодел. А вообще, что у нас в монастыре происходит? Только коротко. Все живы, здоровы? Ничего не сгорело, не сгнило, не пропало?
— Всё, слава Создателю, хорошо.- улыбнулся Иннокентий. — Какие указания вы оставили, так и делаем. Вон, — мотнул он головой назад. — наёмников брату Максу веду. Лишь трое. Остальные за названную лейтенантом плату не хотят нашей обители на долгом контракте служить.
— А эти, значит, согласились? — смотрю на троицу наёмников, гарцующих на конях в окружении кавалеристов.
Что-то в этих солдатах удачи кажется мне неправильным. Понять не могу, что именно. Наверное, двое из них слишком молоды, чтобы быть наёмниками. В гильдию принимают только тех, кто уже успел где-нибудь познакомиться с ратным трудом — в королевской армии, в герцогском или графском войске, либо хотя бы в ополчении — а эти-то когда послужили и сколько? Слишком молоды для ветеранов. Двадцать годков им есть? Больше на городскую шантрапу похожи.
Вот старший их, чувствуется, настоящий вояка. Держится так, что, не удивлюсь, если был унтер-офицером. Взгляд, моторика тела, то, как сидит в седле, носит доспех и вооружение, всё говорит об опыте. И на такую небольшую оплату — десять драхм в месяц плюс полное содержание — согласился? Странно.
Нет, к его спутникам такой вопрос не применим, они и десятки не заслуживают, а вот с этим кадром надо будет разобраться.
Впрочем, чего я ерундой страдаю? Дают — бери, бьют — беги, радоваться надо, что пополнение гарнизона моей обители понемногу происходит. Брат Макс разберётся, кого куда приспособить.
— Согласились. — Иннокентий проследил за моим взглядом и хмыкнул. — Лишними не будут. Да, — хлопнул он себя по лбу. — что рассказать-то забыл. Третьего дня наши окружили и взяли шайку, которая у моста через Стремяную всё крутилась. Макс хотел их на ваше решение оставить в подземельях, да брат Михаил, пользуясь властью преднастоятеля на время отсутствия аббата, велел кожу с них содрать, а трупы на дороге вывесить.
