надевать купальник, то хотя бы сними это худи, чтобы не залить хлоркой мою любимую вещь, — потребовал он.
— Несмотря на мои действия прошлой ночью, мне совершенно не нравится ощущение мокрой одежды.
— Значит, голышом. — Гриффин ухмыльнулся и схватился за резинку своих шорт. — Я уже много лет не плавал нагишом.
— СТОЙ! — взвизгнула я и вскинула руки в воздух.
— Ой, да ладно тебе. Разве ты не помнишь, каково это было в подростковом возрасте — как захватывало дух, когда ты впервые купалась голышом? — Он поиграл бровями.
— Нет, не помню. — Я скрестила руки на груди, а он вскинул брови. Отпустив резинку, он сделал последние пару шагов в воде к краю бассейна и положил руки на бетон передо мной.
— Это было настолько ужасно для тебя? — спросил он, и я покачала головой.
— Значит, это было настолько опьяняюще, что ты понимаешь — ничто с этим не сравнится.
Я снова покачала головой в знак отрицания. Он на мгновение смущенно нахмурился, а затем удивленно моргнул.
— Ты ведь никогда раньше не купалась голышом, правда?
— Первый раз, когда я позволю парню увидеть меня голой, будет точно не во время купания голышом, — твердо заявила я, и он оттолкнулся от края бассейна, медленно отплывая на спине.
— Значит, ты допускаешь мысль о том, что я увижу тебя голой? — Его губы растянулись в ухмылке.
— От тебя у меня голова болит, — проворчала я, и он усмехнулся. — Нет, это просто одно из тех правил, которые я установила для себя, когда мальчики только начали мне нравиться.
— И какие еще у тебя есть правила? — рассеянно спросил он, поводя руками в воде, пока я садилась на шершавый бетон, опуская ноги в теплую воду и давая отдых саднящим ступням.
— На самом деле, больше одного у меня и нет.
Он снова выпрямился, вода стекала по его телу, и в замешательстве посмотрел на меня.
— Твое единственное правило — не купаться голышом, пока парень не увидит тебя голой где-нибудь в другом месте?
— Нет, дурачок. Никакого секса, пока я не пойму, что это любовь. Всё остальное вытекает из этого, в том числе и раздевание. — Я болтала ногами в воде. Гриффин медленно побрел сквозь воду ко мне, его взгляд был так пристально прикован к моим глазам, что мне почти захотелось отвести взгляд.
Почти.
— Это довольно старомодный образ мышления, — сказал он, а я закусила губу и кивнула.
— И весьма достойный восхищения, — мягко добавил он.
Я вздохнула, когда он подплыл и оказался между моих ног, осторожно раздвигая их. Я не сопротивлялась, хотя, наверное, следовало бы.
— Никто из моих бывших так не думал.
— Это почему же? — спросил он, склонив голову и пристально наблюдая за мной.
— Ни одни мои отношения не длились долго, потому что они либо пытались переспать со мной в первую же неделю свиданий, либо изменяли мне и говорили, что это моя вина, потому что я отказывалась с ними спать. — Я изобразила мужскую гримасу, втянула голову в плечи и понизила голос. — У мужчины есть потребности, Джейн, — передразнила я, и он усмехнулся.
— В любом случае, теперь в большинстве случаев, когда мужчины узнают, что у меня никогда раньше не было секса, они называют меня ханжой. — Я обреченно пожала плечом, а его брови дернулись от удивления.
— Подожди, что?
Я отвела взгляд, чувствуя разочарование.
— Конечно, ты тоже так подумаешь. И почему у меня была слабая надежда на то, что, может быть, только может быть, ты будешь другим.
— Джейн, — позвал он, но я всё равно не смотрела на него, раздраженная тем, что все парни казались одинаковыми. Я была дурой, раз думала о Гриффине иначе.
— Умница, посмотри на меня, — приказал он, и по какой-то причине я не смогла отказаться. Мои глаза медленно скользнули к его, хотя я сохранила хмурое выражение лица. — Я просто удивлен слышать, что такая красивая женщина, как ты, всё еще девственница. И всё.
Я подозрительно прищурилась, но он не отвел взгляда. Он так обыденно назвал меня красивой. Покачав головой, я прогнала из мыслей это отвлекающее обстоятельство и осталась тверда в своем убеждении, что он такой же, как все.
— Подумай об этом, — продолжил он. — Этот мир настолько глубоко погряз в культуре случайных связей, что для любой взрослой женщины крайне редко бывает так, чтобы у нее не было хотя бы одного партнера в прошлом. Я не осуждаю тех, кто выбирает, что делать со своим телом; это их выбор. Что касается меня лично, то до тех пор, пока женщина понимает свою ценность и относится к своему телу с тем же самоуважением, какое я проявил бы к ней, я буду с ней встречаться. Меня никогда не привлекали связи на одну ночь, поэтому я бы хотел, чтобы моя будущая партнерша разделяла это убеждение. Я пытаюсь сказать, что в наши дни такое решение, как твое, принимают нечасто.
Я изучала его миндалевидные глаза; голубизна воды отражалась в его ярких радужках.
— Да, полагаю, что так, — пробормотала я и посмотрела вниз на свои ноги. На его талию, так интимно зажатую между ними, и всё же я не отталкивала его, даже если всё это было фальшивкой и вокруг никого не было.
Его пальцы коснулись моего подбородка, и он мягко приподнял мою голову.
— Что меня удивляет еще больше, так это то, что ты утверждаешь, будто никогда не была влюблена.
— Я такого не говорила, — быстро парировала я, и он склонил голову.
— Разве? Ты сказала, что не займешься сексом, пока не влюбишься. А затем добавила, что ты девственница, — объяснил он, и я откинулась назад, опираясь на руки, переводя взгляд на потолок и обдумывая его слова.
— Я была влюблена однажды. По правде говоря, во многом именно из-за него я так зациклилась на этом правиле, — призналась я. Я почувствовала, как его руки обхватили мои бедра по бокам, и он провел большим пальцем взад-вперед по моей коже. Электрический разряд пробежал по моему телу.
— Что случилось? — спросил Гриффин.
— Он уничтожил меня. — Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Рассказать Гриффину означало поделиться этой историей с кем-то, кто не был моим отцом. Я даже маме не рассказала всего после того, как всё рухнуло. Но было бы приятно, если бы кто-то еще знал, что произошло. Даже если для кого-то другого это не было чем-то особенным, для меня это имело огромное значение.
— Он был моим первым настоящим парнем после старшей школы. Я была первокурсницей, едва исполнилось восемнадцать, и чувствовала себя так, словно весь мир
