и потерявший сознание молодчик. Как только осознав, что к чему, он стремглав кинулся к своим поверженным товарищам. Наткнулся на тело вырубленного мною последним бугая, наклонился, пощупал его и, качая головой, поднялся на ноги. Вот ведь! Выходит, я таки грохнул этого типа, когда ударил его в кадык. Особой жалости я почему-то не ощутил. Хотя к горлу подобралась едкая желчь. Я натужно сглотнул. Спокойно. На войне как на войне, не ты, так тебя, курсант.
Следующим очухался Рудольф. Голова у этого мага оказалась крепче той цепи, о которую я его колотил. Похожий на потрёпанного собакой курёнка чародей с трудом поднялся, опираясь на услужливо подставленное плечо своего подчинённого, и быстро закрутил лысой головой по сторонам. Он что, надеялся увидеть, как я смирно стою где-то неподалёку и жду, когда они соизволят прийти в себя? Я похолодел. А не сможет ли этот колдун учуять меня, или мои татуировки на теле? Нет, не должен. Расстояние немалое, да и корпус корабля, внутри которого я спрятался, весь расписан охранными рунами, по идее отводящими магию. Внезапно, оттолкнув подельника, он замер, превратившись в неподвижную статую, даже забыв о раненой ноге и разбитом затылке. Он медленно поднял и приложил ладони к вискам. Стал поворачиваться на месте. Словно радар. Отчего-то у меня возникли именно такие ассоциации. Я невольно пригнулся, словно он мог увидеть меня в малюсеньком окошке на таком расстоянии. Да нет, тут явно было что-то другое.
Через несколько секунд Рудольф убрал от головы руки и что-то крайне раздражённо, неслышно для меня прокричал, указывая куда-то пальцем. Я снова похолодел. Неужели он меня учуял⁈ Я облился уже в который раз потом. Живот свело в предательской судороге. Да нет, не нашел он меня. Маг указывал на мою брошенную куртку. Виктор, кажется, так звали последнего шпика, услужливо подал ему все ещё дымящуюся куртейку. Чародей накинулся на неё как пес, стремящийся изорвать в клочья. Какого черта⁈ Он что, рехнулся или думает, что я каким-то чудом уменьшился и спрятался в кармане? А карманы он и начал потрошить. Я машинально сунул руку за пазуху, куда успел упрятать кожаный пенал с картами и жетон… Черт! Жетон! Бронзовую бляху я и забыл! И теперь кругляш заблестел в скрюченный пальцах Рудольфа.
Да и хрен с ним, успокоил я себя. Вряд ли пропуск мне больше понадобится. А Рудольф тем временем вообще начал вести себя ещё страннее. Он на миг застыл, неверяще глядя на свою находку, затем разразился, судя по его исказившемуся от ненависти лицу, отнюдь не церковными молитвами, и со всей силы швырнул кругляш в борт «Громовержца». Отчего это он так расстроился, призадумался я. И тут до меня дошло. Да меня же по этой бляхе и вычисляли! А как же еще? Видимо, маг умел проворачивать этот фокус. Для него жетон Часовых был словно маячок, по которому за мной пустили сначала ночных убийц, а потом этих ретивых служак. Но как же так? Как это вообще было возможно…
Ставрогин. Я, застонав, скрипнул зубами. С чего я вообще взял, что этот капитан городских Часовых на моей стороне? Никому не верь, так мне говорила то ли привидевшаяся то ли взаправдашняя вила. Нет у меня в этом мире никого, кому я могу доверять, просто нет! Какой же я идиот! Получается, что я кому-то начал изрядно мешать. И этот некто, облечённый силой и властью, решил от меня избавиться. А что? Официально я, как мне уже любезно намекнули, мертв. Курсант Альрик Безродный погиб вместе с сержантом Фляйшером в приграничных землях. Меня никто не ищет. Я превратился в ноль. Но, не поднимая лишнего шума, со мной решили разобраться подальше от глаз городской стражи. Кому-то очень сильно не хочется, чтобы я воскрес и вернулся в Столицу. Кому и почему я не знаю. И малейшего понятия не имею. Но ясно только, что этот некто человек явно дворянских кровей, не самый последний аристократ в имперской иерархии и отчего-то очень не любит меня лично. Возможно, будь в моем распоряжении память Алексея Бестужева, я бы и имел какие догадки, а так…
Я твердо сжал челюсти. Что ж, жизнь становится все интересней и интересней. Тем временем несколько успокоившийся Рудольф раздражённо махнул рукой и поковылял прочь с взлетного поля. Виктор понуро поплелся за ним. На тела погибших они даже не посмотрели. Что, так и бросят их тут? То-то прихренеют те работяги, которые их обнаружат! А ведь своим поведением этот маг даёт о себе знать гораздо больше, чем ему хотелось бы. Кем бы ни был его наниматель, он явно обладает необходимым влиянием, чтобы замять любую ситуацию. Даже если эту парочку сейчас остановят на выходе из Воздушной гавани и начнут задавать неудобные вопросы. Да и если найдут тела, наверняка при них не обнаружат ничего, чтобы смогло указать на их принадлежность к определённому ведомству. Рудольф упоминал о человеке некоего графа. Возможно ли, чтобы этим человеком был тот, кто был так дружелюбен и ласков со мной, плел сказки о моем отце и даже направил в конкретную гостиницу, одарил пропуском? Вот был бы номер, если бы с утра, я сам, не прислушавшись к внутреннему голосу, припёрся к корпусу Часовых, где меня уже точно поджидали!
Граф. Если этот человек служит графу, значит, этот сиятельный и есть тот, кому я встал костью поперек горла. Интересно, много ли в Империи графьев? Что-то мне подсказывало что явно больше, чем нужно. Ладно, ни к чему сейчас об это ломать и так пухнущую от кучи вопросов и догадок голову. Они потеряли на время мой след и то хорошо. Наверняка Рудольф решил, что я постарался первым же делом убраться отсюда как можно подальше. Значит, сейчас моя главная задача как следует спрятаться на пассажирском судне, чтобы в течение двух суток меня никто не нашел. Конечно, я мог бы остаться в этом закутке. Но что я буду есть и пить? Да и где гарантия, что сюда не будет наведываться периодически кто-то из технического персонала корабля? Нет, прятаться мне нужно именно на жилых, пассажирских палубах.
Степан говорил, что «Архангел Гавриил» способен перевозить до сотни человек. Интересно, в нынешнем полёте он будет идти с полной загрузкой? Или некоторые каюты останутся пустыми? Знать бы еще какие! Ладно, будем импровизировать. Теперь нужно найти выход из этого отсека и проникнуть внутрь корабля. Рисковать и выходить наружу в поисках еще одной двери я не хотел. Еще есть время.
