- Чего?! – выпучил глаза Баррет, а затем захихикал. – Ой, моя дорогая, ну ты и любишь шуточки шутить!
- Кинг, пойдёмте, разбудим Таккана. Он, наверняка, знает, что это за документ. Вчера Фиалка тут была, и именно он мог ей найти этот пергамент.
Они отправились вглубь архива, а Баррет - следом за ними, словно привязанный. Правда шёл он молча, разве что изредка потирал ручки и печально вздыхал. Кингу, раз за разом, приходилось напоминать себе, что этот толстячок, со смешными косичками, безжалостный и жёсткий командир одной из самых влиятельных религиозных организаций Выселок. Пендрагон была совершенно права, когда призывала Кинга слушаться голоса разума, а не сердца.
Таккан нашёлся в маленькой подсобке, где, отдыхали те, кто работал в архиве по ночам. Он лежал на кровати, сложив на груди руки, и крепко спал.
- Что это у него с руками? – удивилась Лиддит.
Кисти Таккана, художественном беспорядке, покрывали порезы, ссадины и кровоподтёки. Правда молодой человек уже обработал раны «кровавой пылью» и тщательно их вымыл.
- Видимо упал или порезал где-то, - пожал плечами Кинг. – Впрочем, чего там думать, сейчас разбудим и спросим.
Однако разбудить Таккана оказалось непросто. Парень спал на удивление крепко, не реагируя на крики, вежливое похлопывание по щекам и даже на энергичное потряхивание.
- Ну-ка, отодвинься, - Баррет вклинился между Лиддит и Кингом и, порывшись в своей рясе, вытащил большую флягу, – тут бормотуха моей прабабки, сейчас он мигом вскочит.
Он откупорил флягу и по комнате разнёсся тяжёлый, цветочный аромат. Кинг сразу узнал его – именно такой аромат источали губы мёртвой Фиалки!
Баррет не уточнил, делали ли бормотуху по рецепту его прабабки или сама прабабка сделала оный напиток и передала его, по наследству, своим внукам и правнукам. Но бормотуха оказала нужное влияние. Стоило влить этого напитка в рот Таккану, как молодой человек вскочил и замахал руками, словно порываясь куда-то бежать. Затем он сел на кровати и закрутил головой.
- А? Чего? Где?! – увидев Кинга, он набычился. – Опять ты?!
Засим вытянул руки и, ухватив Кинга за горло, начал душить. К счастью парень был, слаб, как котёнок, и Кинг быстро прекратил его выступление в роли «великого безумца», без труда оторвав руки от своего горла.
Баррет, подавился смехом и устоял на ногах только потому, что прижался к стене спиной. Даже на спокойном лице Лиддит появилось нечто вроде улыбки.
- Успокойся, - проговорила она. – Что с тобой такое случилось?
- А? Чего? – Таккан осмотрелся и ухватился за голову. – Чего тут случилось, госпожа? Я ничего не могу вспомнить. Где я?
- Да что с тобой такое случилось? – удивилась Лиддит.
Таккан попытался встать, но тут же сел, скривившись от боли. Даже Кинг понял, что Таккан с трудом может пошевелить руками.
- Ничего не помню... – простонал парень, потирая виски. – Ничего не помню! Что случилось?
- Это мы хотели у тебя спросить, - ласково проговорила Лиддит. – Насколько я понимаю, ты тут с самого утра.
- Нет. Я... – Таккан потёр виски. – Хм! Ничего не помню. Вроде утром я пришёл, сел, и начал работать с документами. Сделал выборку для Камерона Гранита, потом достал что-то для Баррета, а затем мы с Говардом, вроде, бутылку утоптали.
- Я тебе говорила – не пей на работе! – повысила голос Лиддит.
- Нет, ну что ты, в самом деле, бросаешься на всех, словно выпиши? – бросился на защиту Таккана Баррет. – Парень ведь тихий, не курит, а в этом книжном лабиринте круглыми сутками сидеть – крот спятит. По крайней мере, если глотку не промывать чем нибудь горячительным. Накось, Таккан, тебе ещё глоток, для поправки здоровья.
Кинг, с трудом, удержался от искушения выбить флягу Баррета из рук Таккана. А Таккан, совершенно спокойно, ополовинил флягу и, вытерев губы, принялся вспоминать, что с ним творилось.
- Руки где-то разбил... – проворчал он. - Где это я ухитрился? Блин, ну ничего не помню!
- Интересно, что это за бормотуху вы с Говардом пили... – протянула Лиддит. – Не знаю что и как, но Говарду я сегодня устрою пляски под губную гармошку. Совсем уже стыд потерял! То тебя, то Фиалку спаивает... Ты хоть в курсе, что Фиалка мертва?
Таккан поднял голову и несколько долгих секунд глядел в глаза Лиддит. На его лице не отражались никакие эмоции. Кингу это показалось очень странным – Таккан выглядел каким-то... одурманенным. Словно как следует «закинул за шиворот» «серых грибов», или наелся кислого подземного мха. Или ему подлили какого-то сильнейшего транквилизатора, вроде сока красавки или её толчёных корней . Учитывая, что его еле-еле разбудили, это было ближе к истине. Большинство наркотиков, известных Кингу, приводили нервную систему в состояние крайнего возбуждения. А тут на тебе – сидит, тупой, словно пень и не реагирует даже на известие о смерти своей возлюбленной.
- Мертва? Как понять – мертва?
- Убили её. Закололи шпилькой для волос из черепахи.
- Госпожа Нафка, что ль это сделала? Ничего не помню, - Таккан прижал руки к вискам. – М-м-м!
- Это ты помнишь? – Лиддит сунула, прямо в нос, Таккану, обрывок пергамента.
- А, так это Фиалка искала. Бедняга... Я пытался спросить, так она на меня наорала, страницу выдрала и удрала. Так у меня копия есть...
Таккан порылся в своём столе и выудил оттуда лист пергамента, залитый кровью и засыпанный «кровавой пылью».
- С вашего позволения, я это изыму, - Кинг выдернул лист из рук Таккана и, свернув его в трубочку, спрятал в карман. – Слушай, Таккан, ты что, ничего не помнишь? Может тебя Пендрагону показать?
- Пендрагону? Нет, не надо. Вы меня лучше к Фиалке уведите. Я хочу посмотреть...
Кинга передёрнуло. Таккан говорил невероятно ровным и очень спокойным голосом. Он действительно ничего не помнил.
* * *
«Подкидыш. В приют принесёна аспаром, известным как Обсидиан. Девочка. Человек. На вид – полтора года. Очень хорошо развита. При обследовании заметны очень необычные аномалии, аспар, правда, сказал, что эти аномалии имеют вполне объяснимое происхождение. Просил не очень обращать на это внимание, уверял, что ближайшие годы ничего странного не случится. По его словам её семья погибла в результате несчастного случая. Аспар просил называть девочку в честь водяных духов своей родины».
Когда Таккана увели в лечебницу, Кинг побеседовал с девушками и парнями, что работа-ли в архиве, и отправился искать Ая. В голове у него ползали всякие неприятные мысли. Водяных духов Залива Афродиты называли нафками. Однако такие совпадения уже ни на что не налезали. Пендрагон, без конца, твердила, что вампиры не дураки, а всё, что произошло, начало напоминать какую-то глупую театральную импровизацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
