Читаем без скачивания Ложь - Петра Хаммесфар

Сюзанна сделала круг по комнате, ответила тут на улыбку, там на приветствие, выбрала свободное местечко у входа на террасу и от усталости чуть не заснула стоя.

Минут через десять к ней подошел мужчина лет пятидесяти пяти, в шелковом сером костюме в черную полоску, и начал беседу о все возрастающей стоимости Бекмана. Сюзанна поняла, что зря пыталась найти в доме Тренклеров картину Бекмана. Эта картина была куплена весной этого года и предназначалась в подарок дорогому человеку. Теперь «mon chéri Jacques» радовался шедевру. Закончив речь, мужчина заметил, что Сюзанна ничего не пьет, и принес ей стакан апельсинового сока. Сюзанне было не до этого, и она просто держала стакан в руках. Сюзанна почему-то решила, что это Хензелер. Лило обращалась к нему «Эдгар».

Некоторое время Сюзанна размышляла о «mon chéri Jacques». Весной этого года такой дорогой подарок. Должно быть, все же дело дошло до примирения. Почему же тогда Надя все еще с Михаэлем? И к чему эта возня с толстым Харденбергом?

Вольфганг Бластинг еще дважды оказывался рядом с ней. В первый раз он предложил ей трубку мира. Когда она отказалась, Вольфганг насмешливо поднял бровь:

– Очередная попытка бросить курить? Тогда это кое-что объясняет.

Во второй раз он подошел к ней с наполненной тарелкой. Вдоль одной из стен комнаты располагался стол с холодными закусками, которых уже заметно поубавилось. Вольфганг похвалил вальдорфский салат:[15]

– Илона недавно достала один рецепт от Карло. Но он не так хорош, как этот.

От Карло, вальдорфского салата и нового пристрастия Илоны к вегетарианской пище он незаметно перешел к рассказам о своей работе. Сюзанна сразу не заметила этого перехода, она думала о Жаке и Филиппе и стала слушать внимательно, лишь когда Вольфганг Бластинг стал рассказывать о страшной автомобильной аварии, в которой погиб один честный малый по имени Арним.

– Ужасно, – пробормотала она.

Вольфганг Бластинг ухмыльнулся и спросил, долго ли она будет греть в руках свой витаминный напиток, или он должен принести ей что-то покрепче. Сюзанна молча кивнула. Вольфганг поменял стакан апельсинового сока на фужер с шампанским, сказав, что она его заработала, да и дока поблизости нет. Затем продолжил рассказ о честном малом.

Сюзанна чувствовала себя слишком утомленной, чтобы внимательно следить за повествованием. С этой историей у нее ничего не ассоциировалось. Надя наверняка знала, кто такой этот достойный сожаления Арним. Неприятная история. Неприятна ей была и манера Бластинга говорить. Он стоял совсем рядом, приблизив рот вплотную к ее уху, как будто собираясь укусить. Сюзанне захотелось, чтобы его жена хоть раз бросила на них взгляд и увела его.

Илона стояла на расстоянии трех-четырех метров от группы, окружавшей юношу, и внимательно, со злобной улыбкой прислушивалась к его восторженным замечаниям по поводу красок Юлии. В какой-то момент юноша – видимо, это и был Джордж – стал настаивать на том, чтобы пригласить сюда Юлию. Лило предложила, чтобы Йо позвонил Юлии. Йо спросил, какие первые цифры ее номера телефона – один-пять или один-семь, и, получив справку, поспешил к телефону.

– Ты меня слушаешь? – спросил Сюзанну Вольфганг Бластинг.

– Конечно, – сказала она, мысленно следуя за Йоахимом Коглером в коридор.

Телефон Коглеров был точно таким же, как у Тренклеров в кабинете. Она представила, как Йоахим Коглер нажал сначала одну из нижних кнопок телефона, потом еще две. Сокращенный вызов! Но тут Сюзанна очнулась, услышав, как Вольфганг Бластинг сказал:

– Я, конечно, не ожидал, что ты подпрыгнешь в воздух от радости. Но я подумал, что это известие тебя немного взбодрит.

– Взбодрило, – уверила она. – Схожу принесу себе что-нибудь поесть.

Он покачал головой:

– Ты просто неподражаема. Где ты сейчас была – на Багамах или в Мюнхене? Одни выходные можешь выдержать и без своего жеребца. Позволь ему тоже получить удовольствие. Если док дня два повозится с пролетариатом, он только лучше поймет, как ему повезло с тобой.

«Твой жеребец»! Отвратительное слово. Сюзанна решила, что Вольфганг Бластинг действительно ничем не лучше Хеллера и ей надо просто побыстрее освободиться от него. Взяв чистую тарелку, Вольфганг последовал за ней, чтобы доесть остатки угощения, с удовольствием отметил, что вальдорфский салат уже съеден, украдкой бросил взгляд на жену, удостоверился, что Илона на него не смотрит, и прихватил себе еще кусок буженины.

Затем он снова вернулся к теме ужасной аварии:

– То, что с ним случилось, не должно было произойти. Но, как я уже говорил, он заметил мальчиков, решил свернуть в сторону и на скорости двести врезался в грузовик. Машину просто расплющило. Только его чемоданчик остался невредимым. Никаких сопроводительных документов у него, конечно, не было при себе, только конверты с номерами.

– Никогда нельзя ожидать слишком многого, – сказала она и сделала глоток шампанского. На закуску Сюзанна взяла кусочек буженины, немного сыру, хлеб и веточку винограда.

Вольфганг Бластинг раскурил сигарету и пояснил:

– В тот вечер он посетил пять клиентов, при себе у него было около двадцати тысяч. Коллеги сильно удивились.

– Могу себе представить, – сказала Сюзанна.

Он насмешливо улыбнулся:

– Да, учитывая то, с какими огромными суммами ты имеешь дело, мне не стоило ожидать другой реакции. Рорлер был мелкой рыбешкой. Но откуда ты знаешь, что он переметнулся на другую сторону? Ты его видела недавно?

Сюзанна решила, что ослышалась. Рорлер? Невозможно, чтобы это был тот самый молодой человек, из-за которого последний работодатель Сюзанны уволил ее в январе. В ожидании ответа Вольфганг Бластинг не отрываясь смотрел на нее. Но прежде чем он продолжил свои расспросы, к ним подошла Лило и защебетала:

– Ну что, не слишком много я тебе наобещала, дорогая?

– Похоже, ей скучно, – сухо произнес Вольфганг Бластинг. – Ужасный конец Рорлера не произвел на нее никакого впечатления.

Лило ободряюще улыбнулась Сюзанне:

– Роковая ошибка, не так ли?

Сюзанна почувствовала, как кровь отливает от мозга, в ушах шумело, ей срочно понадобился стул, чтобы присесть. Рорлер! Сомнений не было: речь шла о Рорлере, который забирал у старого господина Шрага конверты с «грязными» деньгами. На первой прогулке по лесу она рассказала об этом Наде. Надя, должно быть, выдала Рорлера Вольфгангу Бластингу. И после этого Рорлер попал в автокатастрофу, закончившуюся смертельным исходом!

– Он просто ничтожество, – горячилась Лило. – Задавался, изображал из себя саму справедливость, а сам такое творил!

– Не преувеличивай, – невозмутимо возразил Вольфганг Бластинг. – Рорлер работал курьером. Он не пытался потрошить банк, как она. – Он снова ей ухмыльнулся. – Одного я никак не могу понять: почему ты не скрылась, пока еще было время? Тебе было мало? Или любовь к доку задержала тебя у домашнего очага?

Она с трудом его понимала. В голове несколько голосов шептали, перебивая друг друга. Рорлер спросил в бюро у Шрага: «Что вы здесь делаете? Вот это я называю падением».

Михаэль сказал: «Если ты снова полезешь в это дерьмо или поедешь купаться с Харденбергом…»

Цуркойлен требовал обратно свои деньги, двести тысяч. «Скрылась», – прозвучало у нее в мозгу. Затем все внезапно потемнело. Но перед тем, как потерять сознание, Сюзанна, не отдавая себе отчета в этом, произнесла еще несколько фраз.

Когда она очнулась, то поняла, что лежит на диване в какой-то незнакомой комнате. Прямо над ней на стене висела картина, изображающая толпу гримасничающих людей. В первые секунды ей было трудно понять, что хотел изобразить художник. Ее взгляд скользил по изображенной на картине сценке, одновременно она мысленно видела себя в очереди к окошечку в банке и рядом с черным лимузином, припаркованным у края дороги в аэропорту. Из лимузина выходила Надя. В ушах одновременно раздавались голоса Рорлера, Цуркойлена, Михаэля и Вольфганга Бластинга. И беспрестанно повторялось одно и то же слово: «Скрылась!»

Какая-то женщина склонилась над ней. Сюзанна уже видела это лицо в толпе. На женщине была индийская одежда, она поднесла к ее носу какую-то бутылочку, из которой шел резкий запах. Сюзанна закашлялась и оттолкнула руку с бутылочкой, женщина повернулась к дверям и сообщила:

– Она пришла в себя.

Лило подбежала к ней, вежливо осведомилась о самочувствии, слегка упрекнула за то, что из-за ее обморока пришлось прервать чудесную вечеринку. Еще не было двенадцати, а бо́льшая часть гостей уже разъехалась. Голоса и шум, доносившиеся из прихожей, свидетельствовали об отъезде очередной группы приглашенных. Женщина в индийской одежде подсунула руку ей под затылок, приподняла голову и влила в рот душистый чай с неприятным послевкусием. Илона Бластинг появилась в дверях и пояснила: