(- Как же ты выдержал? — усмехнулся князь.)
Ваше высочество хочет послушать более подробно об этих днях и ночах?
(— Особой надобности нет, — заторопился советник. — Коротко и немногословно!)
Я решил не пробовать больше сонного зелья, с помощью коего уселся на плечи эльфа Данеша, что и высказал откровенно Сейб-Алниффе.
— Хорошо. Я дам тебе другой напиток — всю ночь будешь бодрствовать.
Меня это вполне устраивало.
В Индии очень высоко ценится искусство приготовления разных зелий и фильтратов. Средство под названием «банг» может самого флегматичного человека привести в яростную воинственность; некая смесь, сваренная в сахаре «ханверд», побуждает мирных доселе слонов к беспощадному поединку — развлечение, предлагаемое гостям индусскими владыками. Неисчислимо чудесное действие тамошних снадобий и настоев. «Керат» каждого превращает в поэта — последний дурак начинает импровизировать стихи и сказки; отведав цветов «мовака», что сыплются с дерева манной небесной, люди становятся мягкими и уступчивыми — к великому удовольствию сборщиков налогов; дакуты отравляют источники особым порошком, и путешественники после такой воды засыпают мертвым сном…
Сейб-Алниффа угостила меня «панзопари» — его не пьют, а жуют. «Панзопари» моментально прогоняет любое опьянение, и голова прямо-таки излучает мудрость. Когда я прожевал сие снадобье, Сейб-Алниффа завела разговор о вещах сугубо серьезных.
— Знаешь ли, муж мой, ты, в отличие от меня, не можешь еще претендовать на титул властителя. Народ называет тебя «рана» и не признает за раджу, а это печально. Ведь существует «раис» — сын моего покойного супруга, и пока ты не станешь раджой, он будет претендовать на престол.
— Правильно в высшей степени. Что же делать?
Прекрасная бегума подробно изложила способ подчинения нашей провинции законному феодальному режиму. Разговор длился до утра. Я посерьезнел и сосредоточился настолько, что даже заметил бородавку на левой щеке бесподобной Сейб-Алниффы — раньше почему-то не видел. И еще: супруга моя оказалась ужасно многоречивой — я не мог дождаться рассвета. Нет более бодрящего средства на свете, нежели супруга, без конца изрекающая добрые советы.
У индусов это повсеместный обычай. Настоящий синг — по-нашему дворянин — прежде всякого дела спросит совета у жены, и даже высокопоставленные такуры — по-нашему, бароны — на любой вопрос отвечают только после совещания с женой. «Какая погода будет сегодня после полудня, синг Голем?» — «Пойду посоветуюсь с женой». И после полудня отвечает: «Будет прекрасная, солнечная погода, синг Учар», — не смущаясь даже проливным дождем.
В ближайшие дни мы начали большое путешествие по нашей провинции — очень полезное, по мнению бегумы, для превращения меня из «раны» в раджу. Нас сопровождала значительная — примерно с бригаду — свита на лошадях, верблюдах и слонах. Бегума и я восседали каждый на своем слоне, ибо индусский этикет запрещает мужчине и женщине сидеть в одном совари, то есть в паланкине. Так мы путешествовали: бегума в авангарде, я — в арьергарде. На спине у моего слона красовалась надежная бронзовая пушка, дабы на время нашей увеселительной поездки обеспечить дружеский прием разбойничьим племенам. Так и прошло все наше путешествие — каждый на своем слоне. Мы участвовали во всех празднествах, начиная от поклонения змеям и кончая молениям Кокусу. На Мохарам-Кирмесе по колено вошли в священные воды Ганга; на празднике Холиза безумные дервиши и факиры обсыпали нас красной пудрой; на торжествах Ганеша мы раздавали «нузар» и получали «килла» — ритуальный обмен подарками: сперва власть имущие оделяют подданных, затем простой народ — властителей; без этих подарков право владения не признается. Посещали традиционные святые места и полные многочисленных изваяний чаитии, пагоды, гамбии, баоли — так называются храмы и захоронения. Побывали у джайнитов в «госпитале для зверей», где выхаживают не только больных кошек, собак, быков, но и воронов, сорок, индюков. Я немало подивился на города «науссни» — там сплошь живут женщины, которых называют «баядерами», а мужчины только приезжают в гости; баядеры бесцеремонно проходят во дворец, поют и танцуют во время заседаний королевского совета.
(— Богом клянусь, замечательный обычай, — развеселился князь. — А как выглядят эти баядеры? Услаждают глаза, надеюсь?)
— Они очаровательны, ваше сиятельство. Шелковые и кашемировые наряды расшиты золотом и жемчугом. На пальцах обнаженных ног сверкают кольца с драгоценными камнями. Их платья открыты, как и у наших дам. Одна только разница: наши дамы оставляют обнаженными плечи и грудь, что кажется вполне естественным, а баядеры, закрывая плечи и грудь, обнажаются от груди до бедер, что опять-таки выглядит приятно и натурально.
(— Прекрати allotria,[50] — зашипел советник. — Не хватает еще слушать лекцию о модах проклятых язычниц.)
Мы, в свою очередь, давали пышные представления для забавы народа: борьбу слонов — «мусти» и поединки слонов с людьми — «сатмари», кровавую схватку львов и кабанов, бешеное столкновение носорогов. А дружественные набобы устроили в нашу честь праздник с лампионами и спектакль шахматной игры с живыми фигурами.
Мы достигли окраин нашей страны, где живут «туги» — их религия повелевает убивать чужеземных путников. Посетили селения «бхилов», которые признают только увечных богов; видели колонию обезьян, где живут одни четверорукие — их короля называют «ленгур», они умеют говорить и ходят нагишом.
Каждый день нашего торжественного странствия удивлял новой неожиданностью. Оставив «город семи мудрецов», мы прибыли в «город мертвых королей», где в пышном и мрачном безлюдье высятся святилища и под каждым — гробница правителя. Потом свершили паломничество к древу Будды: хотя сами мы поклонялись Шиве, многие наши подданные исповедовали буддизм, поэтому мы принесли жертвы Будде. И в конце концов нашим глазам явился «источник мудрости»; в храме близ этого источника служат баядеры, которые, еще будучи невестами, стали вдовами: в храме они занимаются своим ремеслом, освященным здесь божественным ритуалом.
(— Ничего себе храм, — поморщился советник.
— Зато литургия, надо полагать, весьма приятна, — дополнил князь.)
В течение этого времени моя царственная супруга пребывала в совари на слоне, в паланкине, на троне; я, в свою очередь, занимал другой трон, другой паланкин, другого слона. Мы едва находили возможность перекинуться несколькими фразами.
Сто десять дней длилось путешествие, пока мы не приблизились вновь к нашей столице. Утром Сейб-Алниффа прислала мне утешительное письмо: срок нашего обета — в Европе его называют «браком святого Иосифа» — кончился, ибо вернулся почтовый голубь с долгожданным разрешением. Недалеко от въезда в столицу нас церемонно встретили сановники и достойные горожане — рао, синги, бонзы, философы, священники: меня приветствовали как раджу — этот сан я заслужил торжественным объездом страны. Вечером предполагался пир и обряд под названием «уттерпан»: каждому гостю дарится шелковый платок, который сам король окропляет розовой водой; а счастливый супруг получает «уттерпан» от королевы и просит ее окропить сей платок в сенане. «Сенана» — место, предназначенное только мужу и жене, святилище семейной жизни.
