суточную (146) за 18
число и сведения о фельдшерах и кузнецах, а также показал дешевый термометр, купленный у
проф[ессора] Савельева (147). Цель этой пропаганды термометра – чтобы мне самому побывать в
Москве и обделать там дела в Археологическом институте (148).
Обедал Лущиков у Депрейса. Я простился с Л[ущико]вым в номере и больше после этого его не
видел.
Заехав на почту, я привез оттуда пришедшие из Школы народного искусства 4 годовых отчета
(1912–[19]13–[19]14 и [19]15 гг.) (149) и небольшую брошюрку о задачах школы. Приехав домой я
налег на чтение отчетов и размышлял нельзя-ли де пристроиться к этой школе в качестве сборщика
пожертвованных предметов старины и народного искусства, чтобы за эту работу школа выхлопотала
мне старшинство и назначение младшим коллегой какого-нибудь только что окончившего
зауряд (150) ветеринарного врача. И отчеты и брошюры к ночи были проглочены [616].
20 февраля. Размечтавшись вчера после чтений отчетов, я долго не мог уснуть. Сегодня утром я
топил у себя печь, Ларенька сидела на скамье и что-то рассказывала мне. Вдруг мы услышали, как кто-то заходит ко мне в комнату не постучавшись и не сказавшись. Я закричал: «Кто там лезет?» Двери
наполовину затворили [617], а лезший пятится назад. Я соскочил с полу и увидел в
дверях [618] коллегу в новенькой форме.
То был Константин Александрович Морев (151), только что окончивший Харьковский
ветеринарный институт (152), оставленный в резерве Киевского окружного военно-ветеринарного
управления (153) и командированный ко мне в лазарет для исполнения обязанностей младшего
вет[еринарного] врача.
Вот он сон то в руку! Мы с Ларенькой прямо поражались этому совпадению.
Я начал приводить свою мечту в исполнение, пишу в Школу народного искусства, а для большой
вескости своих предложений прилагаю свидетельствованные воинским начальником копии с двух
свидетельств Московского археологического института и справку из реального училища о том, что я
являюсь организатором [619] в рамках его выставки местной старины и народного искусства.
21 февраля. Утром я возил [620] К[онстантина] А[лександровича] представляться высшему
начальству. Вечером писарь Михайловский (154) привез справку из реального училища. Вечером же я
окончил переписывать письмо в Шк[олу] Н[ародного] И[скусства].
Мой девиз: «Лезь во все щели, в какую-нибудь да пролезешь». (Авось и со Шк[олой] Н[ародного]
И[скусства] у меня что-нибудь выйдет,
22 февраля. Конст[антин] А[лександрови]ч, живший до сих пор в моей комнате, сегодня
переселился на хутор Мирненко, где жил Мазановский. Я утром ездил [621] в город, там был в
земской управе, на почте и ненадолго у А[лександра] С[ергееви]ча.
23 февраля. Утром приехал А[лександр] С[ергееви]ч и привез нам в подарок 1 ½ месячного
венского голубого кролика (155) – самку. Привез он также и анонимное письмо на его имя, будто бы
Шогуров (старший лазаретный унтер-офицер) не дает лошадям полной меры (156) овса, а продает его
еврею-поставщику. Конечно, все это желание досадить Шогурову, а тем более вымышленный какой-то поставщик-еврей: овес доставляет интендантство, а сено через [622] уполномоченного
Министерства земледелия.
24 февраля. Весь сегодняшний день я занимался подсчетом данных обследований в 1912–[19]13
году.
25 февраля. День санитарного осмотра: до обеда мы с А[лександром] С[ергеевичем] были в
Трубайцах, а вечером в 3 часа на кирпичном заводе в городе. По окончании осмотра мы вскрывали
лошадь – пала от плеврита (серозно-фибринозного) (157). На вскрытие пришла и моя семья.
Департамент земледелия послал мне книжку (158) Коваленко (159) об организации народных
с[ельско]-х[озяйственных] школ и в списке предполагавшихся к открытию я увидел свое будущее
детище – Першинскую н[изшую] с[ельско]-х[озяйственную] ш[колу]. Вот было у меня радости то!
Вечером я написал об этом в Першино. Послал туда свидетельство, которым [623] о[бщест]во
с[ельских] х[озяев] (160)уполномочило бы меня вести все дела по организации школы, чтобы к
свидетельству была приложена печать и сделаны подписи председателя и секретаря.
26 февраля. Пасмурная, но теплая погода.
Утром приехала из Хильковки Зинаида Петровна (161) – за покупками в город.
С 10 ч[асов] утра мы с А[лександром] С[ергеевичем] и К[онстантином] А[лександровичем]
продолжали санитарный осмотр лошадей отделений.
В 2 часа З[инаида] П[етровна] и К[онстантин] А[лександрович] обедали у нас. З[инаида]
П[етровна] важничала и ничего, кроме 4 пельменей, не съела.
27 февраля. Товарная неделя (162) продлена опять до 7 марта. Значит снова отсрочка поездки моей
с солдатами в Москву. Зато теперь в Хороле достаточно керосина – приехавший сегодня в город из
Нарожья о[тец] Захарий получил по требованию для своего только что организованного общества
потребителей 20 пудов керосина, тогда как раньше больше 2–5 пудов обычно получить не удавалось.
Вчера вечером и сегодня утром я написал целых 12 отношений в различные земства, прося
материал по открытию и деятельности с[ельско]-х[озяйственных] народных школ, а у Пермского
земства материалы, касающиеся физических и экономических условий развития сельского
хозяйства (163).
28 февраля. По телу у меня пошли лишаи. Чтобы уничтожить их я вздумал было сегодня помыться
с зеленым мылом (164), а потом намазаться мазью. От паров мыла и мази я здорово угорел и слег, потому едва смог выйти к приехавшему под вечер о[тцу] Захарию.
1 марта. Ветер, тепла мало. Прихожу к заключению, что мне нужно ремонтировать свою [ …].
Непременно куплю спермину (165) и начну начищаться им. Утром у нас были оба вместе А[лександр]
С[ергеевич] и К[онстантин] А[лександрович]. Сидели часов около двух и вели очень интересный
разговор о спермине, о скотоводстве и т[ак] д[алее].
Взят англичанами Багдад. Наши взяли Хамадан (166) и движутся к Керманшаху (167).
Вчера пала одна лошадь. Подозреваю плевропневмонию (168).
2 марта. Утром опять пала [624] лошадь – болезнь та же, как и подтвердило вскрытие.
Сегодня поголовно протермометрировали 4-й взвод, а завтра будут остальные.
Перед вскрытием я поехал с семьей в город, и завернул к А[лександру] С[ергеевичу].
Он сообщил нам интереснейшую и важнейшую новость. Земской управой получена от Временного
комитета Государственной Думы телеграмма, извещающая о смене правительства (169). В управе
ликование, здесь был и исправник (170), который также получил от губернатора шифрованное
телеграфное [625] распоряжение не давать ничего печатать и подавлять беспорядки силою.
Вторая телеграмма земству от Государственной Думы с извещением об аресте министров, в силу
губернаторского распоряжения задержана на почте и не доставлена управе.
А[лександр] С[ергеевич] передает, что государь арестован у себя в ставке (171).
А я только что возмущался Протопоповым и его наплевательским и изменническим отношением к
русскому народу. Наконец-то возмездие совершилось!
Солнца нет, но очень хорошо заметно как оседает снег, дорога мягкая и начинает чернеть.
3 марта. В отделении, безусловно, плевропневмония. Мне страшно не хотелось бы,
