— Вот видишь! Незачем подпускать своих мёртвых слуг ко мне… Ты же знаешь, ты — человек хороший, но твой дар…
Трудно полюбить. Айрис продолжила эту фразу в мыслях, зная, что, узнай кто-то о её собственной магии, сказал бы то же самое, стараясь не обидеть. Впрочем, тез, кто заботился о чужих чувствах, всегда было очень мало. Большинство предпочитало легко вытирать ноги о чужие особенности, даже если человек очень хотел изменить свою жизнь, избавиться от чего-то. Но некроманты не отрекаются от своего дара. Это безумие — отторгнуть силу, да ещё и такую.
Кристиан с усилием поднялся. Чувствовал он себя куда лучше, чем можно было предположить, неохотно опёрся о подставленное плечо сестры. Лорейн засуетилась вокруг него, пытаясь хотя бы притвориться, что она действительно может быть полезной в этой процессии, но её быстрые, беспорядочные движения вызывали только усмешку.
Айрис действительно хотела улыбнуться, но почувствовала, что лицо её превратилось в маску и отказывается отражать её эмоции. Она заморгала, и перед глазами всё поплыло.
— Айри? — позвала её Дараэлла, но голос горной ведьмы доносился словно сквозь пелену. Айрис почувствовала, как подкашиваются у неё ноги, подкатывает к горлу тошнота, и невольно зажмурилась. Потом поняла, что зря это сделала, ведь теперь не видела окружающий мир, а заставить себя распахнуть глаза не смогла.
— Айрис? — голос Себастьяна пробился сквозь плотную пелену. — Айрис? Проклятье! Да что ж это за день!
Она почувствовала, как её подхватили чьи-то руки — Себастьяна?
— Притворяется? — это уже раздражённый голос, Хильда?
— Ей плохо! — обвинительный тон, точно Дараэлла. — А ты вообще иди вон отсюда.
— Уходите, — напряжённо, Себастьян? Никого больше здесь не было. — Я сам разберусь.
— Я могу…
— Уходите! — распорядился лорд Брайнер. — Айрис? Айрис, ты слышишь меня?
Она слышала, только никак не могла это подтвердить. Всё вокруг превратилось в размытые пятна, и Айрис чувствовала только одно: стойкий запах крови.
Пальцы невольно потянулись к животу, и она ощутила, что попала ими в липкую, вязкую жидкость…
Глава двадцать седьмая
Мир растворялся в пучине слабости. Айрис никогда не чувствовала себя до такой степени бессильной, но её словно затягивало в глубокое болото, в трясину, из которой самостоятельно не выбраться даже самому опытному и сильному магу. Она силилась открыть глаза, но вместо этого проваливалась ещё глубже.
Себастьян, наверное, что-то говорил. Разобрать слова, произносимые мужчиной, она была уже не в силах, но слышала звуки голоса и цеплялась за них, как за последнее, что держало её в этом мире. Некстати вспомнилась мама, а следом за нею — вечно строгий, сердитый даже дедушка, лицо которого при виде маленькой Айри озаряла радостная и светлая, несвойственная некромантам улыбка. Он тянул к ней руки, и Айрис, нисколечко не заботясь о том, что этот мужчина повелевал энергией смерти, забиралась к нему на колени. "Наследница", — шептал ей дедушка, и теперь девушка отчётливо понимала, насколько же он был прав.
Дедушка был близко. Казалось, стоило протянуть руку, и Айрис могла бы прикоснуться к нему, ощутить привычную сухость тяжёлой ладони, часто поглаживающей её по голове. Воспоминания запрыгали в голове с удвоенной силой, увлекая её всё дальше, всё глубже, и Айри невольно потянулась к своему прошлому, почти мечтая оказаться в нём. Тогда всё было так понятно, так просто, а сейчас мир то и дело окрашивался жуткими, раздражающими красками…
Энергия, ударившая её тело, словно разрядом, вернула Айрис в реальный мир. Сначала она была уверена, что всего лишь на мгновение, ведь там, где только что плясали синие некромантские искры, вновь расплывалось красное пятно её собственной крови. Цепляться за магию Себастьяна не хотелось, она была чужеродной — наверное, чтобы так легко пропустить через собственное тело дар, принадлежащий другому, надо тут же его израсходовать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Айрис, — его голос пробивался сквозь тяжесть прошлого, но Айрис не чувствовала в себе сил отозваться. — Айрис, позволь мне…
Он, кажется, просил её принять в дар собственную силу, которой пытался поделиться, но не мог. Айрис закрывалась, против собственной воли даже, отрицала магию, что её могла получить от Себастьяна. Не хотела, чтобы он вновь потерял силы…
Поцелуй пламенем обжёг губы.
Айрис почувствовала, как её буквально выдёргивают из трясины, силой вытаскивают на свободу, и даже сопротивляться не могла. Она ответила на поцелуй непроизвольно, вопреки собственному желанию, ещё до конца не осознавая, что же происходит, и только когда сумела распахнуть глаза — поняла.
— Прекрати! — выпалила она, отталкивая от себя Себастьяна. — Нельзя же столько…
— Не думал, что получится, — лорд Брайнер тяжело дышал и смотрел на неё с истинным восхищением. — Некроманты крайне неохотно делятся своей силой, а ты сегодня умудрилась отказаться от моего подарка.
— Потому что мне подачки не нужны, — сердито пробормотала Айрис. — Не следовало… Ты тоже мог умереть.
— Лежи, — Бастиан опустил руку на её плечо, заметив, что девушка собралась было подниматься. — Лежи и не вздумай вставать. Дай мне залечить рану. Теперь, когда ты в сознании, позволишь мне это сделать?
— Позволю, — выдохнула Айрис, отлично понимая, что словесного согласия будет слишком мало. Но энергия Себастьяна, уже знакомая её телу, так легко полилась в рану, что девушка не имела ни единого шанса воспротивиться. Она чувствовала, как тупая, неприятная боль постепенно уходит, и сквозь шум потрескивающих искр различила и стук падения чего-то маленького на землю.
— Стекло, — объяснил Себастьян. — Понятия не имею, как пробило платье…
— Заколдованное, — покачала головой Айрис. — Это Хильда.
— Хильда?
— Она ведьма, — девушка привстала на локтях. — Послушай, больше некому. Та книга… помнишь книгу, с которой я приехала?
— Эту глупую, тысяча и один способ? Да, видел. Не вставай, — Себастьян всё ещё стоял на коленях подле Айрис, а она вдруг осознала, что не помнит, как оказалась на полу. Сколько времени прошло с той поры, как она впервые ощутила слабость? — Тебе не следовало вмешиваться. Я справился бы с Кристианом и сам. Даже если не настолько… Идеально. Но он мог бы полежать недельку в кровати и прийти в себя, а не выпивать весь твой запас.
— Не весь! — запротестовала Айрис, хотя чувствовала, что сейчас не сумеет выдавить из себя даже одну крохотную магическую искру. Неужели Бастиан прав, и она действительно отдала всё, что имела в запасах? — И он мог умереть! К тому же, я явно пострадала не так серьёзно. Ты залечил мою рану за считанные мгновения.
Себастьян усмехнулся.
— Ты — некромант, — промолвил он. — Что б ни говорили легенды, о чём бы не вещали древние учебники, которые зачитывал вслух нам твой дед, о том, что женщины-некроманты — это практически невозможно, ты именно такая. К тому же, большинство девушек отрекается от своей силы, только узнав о ней.
— А почему невозможно? Зачем отрекаться?
Лорд Брайнер поморщился. Ему явно не хотелось говорить.
— Потому что по женской крови некромантский дар почти не передаётся, — промолвил он. — И, забеременев ребёнком, не несущим дара, женщина не сможет его родить. Дитя умрёт ещё в утробе.
Айрис наконец-то села. На холодном, твёрдом полу лежать было крайне неудобно, и уж точно это не то место, где надо пытаться исцелиться. Она внимательно посмотрела на Себастьяна, казавшегося не слишком грустным, как для той новости, которую он только что ей сообщил, и осторожно поинтересовалась:
— А что надо делать, чтобы ребёнок выжил? Ну, кроме отречения от своего дара в пользу какого-то другого некроманта.
— Родить от того самого другого некроманта, — ответил Себастьян. — В таком случае, дар передаётся почти со стопроцентной вероятностью. Никаких конфликтов не должно быть.
