– Теперь он безопасен. Можете снять сеть. Перенесите его в другую комнату и омойте, чтобы я мог осмотреть раны. Его непременно нужно отправить в столицу. Там ему будут очень рады.
Встав, Крейн сделал знак двум стражам следовать за ним. Все трое двинулись по коридору к той нише, в которой притаился Эйкен, оставляя за собой кровавые следы. Поравнявшись с нишей, Крейн спокойно скомандовал:
– Выходи.
– Ладно, чего уж там! – Эйкен встал на ноги и широко ухмыльнулся. Он снял шляпу в шутливом приветствии и отвесил поясной поклон. Но прежде чем он успел понять, что происходит, Крейн нагнулся и защелкнул что-то на его шее.
О Боже, подумал Эйкен, только этого мне недоставало! Ты же, Эйкен Драм, кот совсем другой породы и любишь совсем другие, более утонченные развлечения, чем твой мускулистый приятель.
Изогнув голову, Эйкен взглянул в холодные глаза, находившиеся где-то высоко над ним. Волосы Крейна, еще недавно такие светлые и мягкие, были покрыты теперь запекшейся кровью людей, которые погибли, защищая своего повелителя, – погибли, сами того не желая, безнадежно вскрикивая и освобождаясь от символа и источника своего рабства только в тот миг, когда Стейн своей секирой отсекал их головы с плеч.
– Я полагаю, что теперь ты можешь делать с нами все, что захочешь, раз уж ты надел на нас эти проклятые собачьи ошейники, – горько заметил Эйкен, трогая ожерелье на своем горле. На ощупь ожерелье было теплым. На какую-то долю секунды Эйкен почувствовал, как где-то внутри, в чреслах, волной разлилось приятное ощущение и побежало по нервам, как электрический ток по проводам, достигнув кончиков пальцев. – Что за черт?
– Тебе нравится? Такова лишь малая толика того, что мы можем тебе дать. Но наш самый главный дар – реализация всего твоего потенциала, полное освобождение от всего, хотя ты и будешь служить нам.
– Служить так, как служили эти бедняги? Обезглавленные туловища, плавающие в крови?
– Забавно. Твое ожерелье – серебряное, а не серое. Как и подобает человеку, наделенному латентными метапсихическими способностями, которые благодаря ожерелью становятся активными. Тебе очень понравится у нас в плиоцене, парень.
– Не может быть! – громко воскликнул Эйкен. – Восторг! Полный восторг! Небывалый восторг! А в скольких метапсихических функциях я силен?
– Это ты установишь сам.
– Думаю, что в ошейниках спрятан механизм, позволяющий тебе управлять этими парнями.
– А что ты еще думаешь?
Эйкен скорчил хитрую гримасу:
– По мне, серебряный ошейник лучше, чем серый, но хуже, чем золотой. Вот что я тебе скажу. Я согласен!
Эйкен аккуратно сложил свое пончо и засунул в карман на спине.
– Что теперь, шеф?
– Теперь тебя отведут ненадолго в комнату, где ты немного отдохнешь, – в комнату с более надежным запором. Через несколько часов ты отправишься в наш столичный город Мурию. Не бойся. Жизнь в Изгнании может быть очень приятной.
– Пока я знаю, кто мой хозяин?
– Именно так.
Стражи втолкнули Эйкена Драма в комнату. Входя, он бросил Крейну через плечо:
– Прикажи одному из твоих холуев принести мне чего-нибудь выпить, хорошо бы покрепче, шеф! А то от всех этих смертоубийств и драк у меня страшная жажда!
Крейн рассмеялся:
– Будет исполнено.
Стражи с грохотом захлопнули дверь и задвинули засов.
ГЛАВА 5
Амери послышалось, будто в коридоре идет какая-то возня, возможно, даже драка, и она, приложив ухо к запертой двери, прислушалась. Не иначе это Стейн или Фелиция. Может быть, у кого-то из них от шока, вызванного трансляцией во времени, помутился рассудок? Может быть, для яростной вспышки насилия была какая-то причина?
Она раскрыла рюкзак и, порывшись в коробочке с набором различных хозяйственных мелочей, достала оттуда небольшой пластмассовый футляр с пилой-ножовкой. Подтащив к окну одно из кресел, Амери подоткнула под веревку, которой была перепоясана, длинные юбки и вскочила на спинку кресла.
Перепилить до половины верхние прутья бронзовой решетки с внутренней стороны! Перепилить полностью нижние прутья, затем, используя скамью в качестве рычага, выломать решетку! Распустить шерстяной коврик и сплести из нитей веревку! Стоп! Ведь у меня же есть две секции моста из декамоля! Одна из них пойдет на лестницу, а другая понадобится, чтобы перебраться через загон с отвратительными медведесобаками…
– Сестра! Что вы там делаете?
Амери резко повернулась. Оба указательных пальца были заняты натянутой на них пилкой, и Амери едва не потеряла равновесие. Дверь была открыта, и на пороге стояли Талли и плотный страж. Туника интервьюера была покрыта темными пятнами.
– Прошу вас, сестра, немедленно спуститесь! Уж от кого-кого, а от вас я не ожидал подобного легкомыслия! Поверьте, все это совершенно излишне: вам здесь ничто не угрожает.
Амери посмотрела прямо в глаза Талли, спустилась на пол и облегченно вздохнула. Огромный страж, протянул руку за пилкой, и она молча отдала ему. Страж сунул пилку в один из карманов ее рюкзака и произнес:
– Я понесу его сам, сестра.
Талли пояснил:
– Мы вынуждены отказаться от обычного опроса вновь прибывших из-за весьма печального инцидента. Поэтому, если вы будете так любезны и не откажетесь пойти с Шубашем и мною…
– Я слышала звуки какого-то побоища, – сказала Амери. – Кто-нибудь ранен? Это не Фелиция?
Она подошла к открытой двери и выглянула в коридор:
– Боже милосердный!
Стражи уже унесли убитых и раненых, и мойщики с огромными ведрами скребли и чистили стены и пол, но следы побоища еще были отчетливо видны.
– Что вы сделали? – закричала Амери.
– Это кровь наших людей, – помрачнел Талли, – и пролил ее ваш компаньон Стейн. Кстати сказать, сам он ничуть не пострадал, если не считать нескольких синяков. Но пятеро наших людей были убиты, а семеро тяжело ранены.
– О Господи! Как все произошло?
– Мне очень жаль, но у Стейна приключился приступ берсеркерства – у викингов берсеркерами называли воинов, на которых в бою накатывала бешеная ярость, стремление крушить и убивать. Возможно, такова была запоздалая реакция Стейна на трансляцию во времени. Переход через врата времени иногда бывает тем толчком, который приводит в действие скрытые взрывные процессы в психике. Для того чтобы защитить и путешественников во времени и себя от неприятных неожиданностей, мы помещаем вновь прибывших на период восстановления в специально отведенные помещения… Вот почему и ваша дверь была заперта.
– Мне очень жаль пострадавших, – сказала Амери с искренней печалью. – Стейни такой необычный человек, но когда вы познакомитесь с ним поближе, то убедитесь, как он мил. Что же приключилось с ним сейчас?
