Бедняжка, вы хотите, чтобы я проникла в ваш разум. Ведь вы хотите этого? Но… какое сильное сопротивление! Словно я бьюсь о прозрачные стены. Темнеет. Становится все темнее. Кромешная тьма.
Красная искра вспыхнула на миг – микроскопическая звездочка – и померкла, став еле заметной. Эпона вздохнула:
– Минус семь – редактирование. Я бы оценила выше, но…
Она сняла с Амери корону и повернулась к Фелиции с самым любезным выражением лица:
– Теперь, дитя, я надеюсь, вы позволите мне протестировать вас?
– Я не могу, – прошептала Фелиция. – Пожалуйста, не заставляйте меня.
– Придется отложить тестирование и провести его позднее, в Финии, – решила Эпона. – Вполне вероятно, что вы – обыкновенная женщина, как и ваша приятельница. Но даже если вы не обладаете метапсихическими способностями, мы можем предложить вам мир, в котором вы обретете счастье и испытаете удовлетворение. В Многоцветной Земле все женщины занимают привилегированное положение, потому что составляют лишь малую часть тех, кто проходит через врата времени. Вам будет хорошо. Вы будете окружены вниманием наших мужчин.
Амери восстановила подобающий ее монашескому сану головной убор и заметила, обращаясь к Эпоне:
– Если вы изучали наши обычаи, то должны знать, что некоторые монашеские ордена соблюдают обет безбрачия. Я принадлежу к одному из таких орденов. Фелиция также лишена гетеросексуальной ориентации.
– Очень жаль, – ответила Эпона. – Но со временем вы приспособитесь к своему новому положению и будете счастливы.
Фелиция сделала шаг вперед и спросила тихим и очень спокойным голосом:
– Не хотите ли вы сказать, что здесь, в Изгнании, женщины служат средством удовлетворения мужской похоти?
Губы Эпоны искривила презрительная усмешка:
– Что такое удовлетворение мужской похоти и что такое удовлетворение собственных плотских желаний? Женской природе предназначено быть сосудом, жаждущим наполнения, питаемым и лелеемым, отдавать всю себя своему возлюбленному. Если отрицать это предназначение женщины, то не останется ничего, кроме пустой вопиющей ярости… о чем слишком хорошо знаю я, как и многие другие женщины моей расы. Мы, тану, прибыли сюда в незапамятные времена из галактики, находящейся на пределе видимости с Земли. Наше Изгнание было вынужденным потому, что мы отказались изменять свои обычаи и жить в соответствии с чуждыми нам принципами. Во многих отношениях планета, которую вы называете Землей, была идеальным убежищем. Но оказалось, что земная атмосфера не задерживает некоторые частицы, которые самым губительным образом сказываются на репродуктивной способности женщин-тану. Они редко приносят здоровое потомство, да и роды проходят у них тяжело. И все же нам удалось выжить как расе. На протяжении долгих веков мы возносили молитвы, не имея ни малейшего проблеска надежды, и наконец Тану услышала наши мольбы и отозвалась на них.
У Амери смутно забрезжила догадка. Она начала понимать, каким образом тану решили проблему выживания своей расы в земных условиях. Лицо Фелиции оставалось бесстрастным.
– Но ведь земные женщины, – заметила Амери, – перед тем как пройти врата времени подвергаются стерилизации.
– Сразу же по прибытии сюда мы возвращаем им репродуктивную способность.
Амери вскочила с места:
– Но даже если вы избавите наших женщин от последствий стерилизации, то генетика будет против…
– Наши расы генетически совместимы, – прервала ее Эпона. – Корабль, доставивший нас на Землю (да будет благословенна память о нем!), выбрал эту галактику и этот мир именно из-за совместимости нашей и человеческой зародышевой плазмы. Ожидалось, что пройдут годы, прежде чем мы полностью восстановим свой репродуктивный потенциал, даже если будем использовать земную форму жизни, которую вы называете рамапитеками, в качестве доноров питательных веществ для нашей зиготы. Но мы живем очень долго! И мы такие сильные! Поэтому мы дождались чуда: врата времени отворились и начали посылать нам вас. Вы, сестра, и вы, Фелиция, молоды и здоровы. Я надеюсь, что вы согласитесь добровольно сотрудничать с нами, тану, как сделали другие представительницы вашего пола, ибо награда за сотрудничество велика, а наказание за отказ невыносимо.
– К черту! К черту! – воскликнула Амери.
Эпона подошла к двери:
– Наше интервью заканчивается. Вы обе приготовьтесь отбыть караваном в Финию. Это красивый город на Прото-Рейне, неподалеку от вашего будущего Фрайбурга. Люди доброй воли живут там счастливо, а наши милые рамапитеки прислуживают им, избавляя от повседневной рутины. Поверьте мне, вы останетесь довольны.
Эпона вышла и тихо затворила за собой дверь.
Амери повернулась к Фелиции:
– Подонки! Гнусные подонки!
– Да не волнуйся ты так, Амери! – попыталась успокоить ее спортсменка. – Меня ей протестировать не удалось. Это очень важно. Всякий раз, когда великанша оказывалась рядом со мной, я начинала мысленно хныкать, так что, если ужасная дама действительно умеет читать чужие мысли, она должна была решить, что я маленькая дурочка, затянутая в кожаные спортивные доспехи.
– А для чего тебе все это? Ты хочешь попытаться сбежать?
Темные глаза Фелиции сверкнули. Она громко рассмеялась:
– Я добиваюсь гораздо большего. Я хочу покорить всю их проклятую орду.
ГЛАВА 6
Под деревьями в обнесенном стеной загоне были расставлены скамьи, но Клод Маевский предпочел усесться в тени прямо на каменные плиты, откуда он мог наблюдать разгуливавших по соседству живых ископаемых. В больших руках старый палеонтолог машинально вертел резную шкатулку из Закопане.
«Достойный конец всем твоим легкомысленным выходкам, старина. Дать себя провести самым дурацким образом, и это в твои сто тридцать три года! А все из-за одной-единственной сумасбродной причуды. Нет, что ни говори, а мы, поляки, всегда были романтическими дураками!
И за что только ты меня любила, моя девочка?»
Самое унизительное во всем то, что Клоду понадобилось так много времени, чтобы разобраться в случившемся. Как он радовался первому дружественному контакту, как понравилась ему уютная комната в замке, угощение, вся тщательно продуманная обстановка, призванная успокоить старого болвана вроде него после стрессов и перегрузок трансляции! Разве Талли не был искренен, когда вывел его из комнаты и повел сюда, расточая комплименты и на все лады расписывая прелести мирной и счастливой жизни в Изгнании? (Сказать по правде, Талли немного перестарался, но лишь самую малость.) А при виде Эпоны он, Клод, едва не потерял голову. Подумать только! Представительница неизвестной ранее экзотической расы на Земле в эпоху плиоцена. Он утратил контроль над собой, столь присущий ему от природы, когда она производила свои измерения, и Эпона отнесла его к категории нужных и отправила сюда.
