Читаем без скачивания Петербургская баллада - Дмитрий Леонтьев

— Катерина! Это опять я, — крикнул из-за двери сосед. — Я знаю, что ты дома, я слышал, как ты ходишь! Тут к тебе пришли!..

— Оставьте меня в покое! — крикнула она в исступлении. — Убирайтесь!

— У нее крыша поехала, — сказал кому-то за дверью сосед, — правда, ее в последнее время и впрямь зажра-ли… все, кому не лень…

— Екатерина Семеновна, — раздался за дверью незнакомый женский голос, — откройте, пожалуйста. Мне очень надо с вами поговорить. Я не причиню вам зла.

— Оставьте меня в покое! Есть у вас сердце или нет? Люди вы или звери?

— Я не уйду, — решительно сообщили за дверью, — вы сейчас, как я понимаю, в таком состоянии, что уйти я просто не могу. А при первом подозрительном звуке ваш сосед выломает дверь… Вы уж извините…

Она застонала и прижалась лбом к холодной стене. Судя по интонациям, эта стерва за дверью вполне была способна выполнить свою угрозу. А допустить, чтобы ее опять насильно вернули в эту жизнь, она не могла. Это слишком страшно: умирать неоднократно… Она бросила на стол какую-то тряпку, прикрывая груду таблеток, и побрела к двери. На пороге стояла толстая, лет пятидесяти, дама в шляпке совершенно неописуемого фасона. Но смотрела она не на открывшую дверь Катерину, а на щенка, забавно вырывающегося из ее пухлых рук.

— Ай, молодец! — причитала она. — Я тебя у бомжа купила, в приличный дом принесла, а ты, негодник, что натворил? Описал меня. А я ведь тебя специально на газоне, перед домом выгуливала. Там, где травка… Там не хотел, а здесь — пожалуйста… Эка незадача! Такой маленький, а сколько в тебе воды… Теперь пятно на кофте останется… М-да…

«Она сумасшедшая, — устало подумала Катерина, — ненормальная, которая насмотрелась телевизора, начиталась газет и пришла поглазеть…»

— Где тут у вас ванная комната? — деловито спросила толстуха, бесцеремонно отодвигая хозяйку и проходя в квартиру. — Ага, вижу… Я на минутку, извините…

Она скрылась в ванной комнате, откуда минуту спустя послышался шум льющейся воды. Катерина прикрыла входную дверь и пошла на кухню. Присев на табуретку, она сложила руки на коленях и покорно приготовилась ждать. Толстуха вышла из ванной минут через пять, строго выговаривая щенку:

— Я тебя так гордо назвала, а ты что творишь? Не Джульбарс ты вовсе, а какой-то… тамагочи… ну разве можно так с подполковниками поступать? Или для тебя, раз женщина, так уже и не офицер? Извините, Екатерина Семеновна, — сказала она, — я не представилась. Моя фамилия Беликова. Екатерина Юрьевна Беликова. Подполковник недавно организованной «полиции нравов». Вы меня, наверное, не помните? Я вас опрашивала тогда… в детской комнате милиции? Забыли?

— Какое это теперь имеет значение? — безразлично ответила Катерина. — Опрашивали… Вы — не вы… Что с того?

— Я вас когда по телевизору увидела — вспомнила тот случай. Надо, думаю, навестить. А без подарка неудобно… Вот, купила вам собаку.

— Мне? — без эмоций переспросила Катерина. — Спасибо, но мне уже ничего не нужно.

— Значит, ему нужно, — кивнула Беликова на щенка, — каждому нужно, чтобы о нем кто-то заботился. И чтоб он, в свою очередь, заботился о ком-то. И человеку это необходимо, и собаке… Да и вообще любой божьей твари на земле. Вот я часто слышу, как людей со зверьми сравнивают. «Озверел», «звериная жестокость» и тому подобные глупости. А я считаю, что это не так. Человек, он, знаете ли, разумен. А потому у него иной раз ум за разум заходит. У зверей таких проблем нет. Они — душевные. У них нет фантазии, а потому им трудно найти причину для предательства. Они не бросают хозяина даже тогда, когда от него отвернулся весь мир. Представляете, как было бы прекрасно, если б люди смогли научиться верности у зверей? Надо научиться прощать. Почему животным это труда не составляет, а людям практически невозможно? Еще апостол Иаков говорил: «Язык укоротить никто из людей не может; это — неудержимое зло, он исполнен смертоносного яда».

Иному судье, иному журналисту или милиционеру кажется, что он делает правое дело, уничтожая злодея, а ведь он подлость совершает. Сказано: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне». Вот эти судьи и есть «убийцы душ и тел». Спасать, а не губить — вот что должно заботить человека. А вы молодец. Вы не только раскаянием, но и делом к истине идете. Книга ваша — большое благо. Многим она сил придаст. У того же апостола Иакова есть такое суждение: «Что пользы, если кто говорит, что имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его? Вера, если не имеет дел, мертва сама по себе… Человек оправдывается делами, а не верою только».

— Но тот священник, на студии, сказал, что…

— Дурак тот священник, — безапелляционно заявила толстуха, — священники тоже разные бывают. Среди них тоже такие негодяи встречаются, каких среди мирян поискать. Защищать надо. Защищать и помогать, а не наказывать и карать. Не людское это дело — судить.

— Так вы… Не обвинять меня пришли? — не веря ушам, спросила Катерина.

— Да что вы, голубушка? — всплеснула руками толстуха. — Я восхищаюсь вашим поступком. Ваша книга очень нужна именно сейчас, когда согрешили все и все же друг друга наказывают… Вы, наверное, знаете, что в католицизме помимо рая и ада есть и третье обиталище душ, называемое чистилищем, в котором раскаявшиеся несут временную кару за свои поступки? Так вот, мне кажется, что прошли вы это чистилище уже здесь, на земле, приняв свою искупительную кару. А теперь у вас впереди множество дел. Светлых и полезных. Вы прошли чистилище, Катерина, бесы вас осудили… значит, вы невиновны. Теперь опять пора приниматься за дела, без которых «вера мертва»… Вас ждет следующая книга.

— Нет! — испугалась она. — Больше не смогу… Это выше моих сил.

— Создатель не возлагает на нас бремя непосильного. Если дано — надо суметь. А вам есть что сказать. Вы просто обязаны писать дальше. Если вы не сделаете этого, то кто? У кого еще такая вера и такое мужество найдутся? Нет, найдутся, конечно, но… Лучше бы пораньше.

— Но… муж… дочка… Они вернутся?

— Этого я не знаю, — развела руками толстуха, — может быть, это будет зависеть от того, как вы напишете. Но про то, что произошло с вами сейчас, вы просто обязаны написать… А мне, за идею, подарите один экземпляр с красивой дарственной надписью… По рукам? А собаку вы все же оставьте. Очень милый пес… Хотя и зассыха…

— И чем все кончилось? — спросил Смоляков после долгого молчания.

Беликова посмотрела на сереющий за окном рассвет, с заметным трудом поднялась с кресла, потирая ноющую поясницу, проковыляла к книжной полке и долго копалась там, отыскивая подарок писательницы. Но когда она наконец нашла серую книжку с незатейливым названием «Чистилище» и повернулась к Смолякову, его уже не было в комнате. Она удивленно выглянула в коридор, прикрыла оставленную открытой входную дверь и вздохнула:

— Все же он со странностями… Или просто побоялся, что я буду читать ему вслух роман?.. Я даже не успела сказать ему, что Катерина прожила у меня год, пока писала этот роман… И умерла тут же, буквально у меня на руках… Инфаркт… Все-таки доконали ее борцы со злом. Да и муж с дочкой к ней так и не вернулись… Хорошие окончания бывают только в сказках. В реальной жизни умирают все. Вот только как и за что?..

Наутро она позвонила майору Гурецкому:

— Андрей Владимирович, вас беспокоит Беликова, из третьего отдела.

— Я узнал вас, Екатерина Юрьевна. — Голос майора был невеселым. — Чем могу помочь?

— Мне надо пообщаться с Бортко.

— Зачем?

— Надо, Андрей Владимирович. Надо.

— Вы злоупотребляете моим расположением к вам.

— Неужели из-за такой мелочи мне придется обращаться к вашему начальству за разрешением?

— Я вижу, вас ничем не остановишь… Ладно, приезжайте.

…Когда задержанного привели, она посмотрела на развалившегося в своем кресле Гурецкого:

— Андрей Владимирович… Мне надо пообщаться с ним наедине.

— Ну, это знаете ли… Это уже ни в какие рамки! — задохнулся от возмущения майор. — Я вам… а вы…

— Я вам потом все объясню, — ласково пообещала ему Екатерина Юрьевна, — а пока оставьте нас наедине…

Майор захлопнул за собой дверь так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Что ж… Здравствуй еще раз, Кирилл, — вежливо поздоровалась Беликова.

Бортко сидел на стуле, нахохлившись, как воробей. Он сильно сдал за эти дни: лицо покрыла синюшная бледность, воспаленные глаза смотрели угрюмо и зло.

— Что вам надо?

— Не поверишь: найти настоящего убийцу.

Он захохотал хрипло и истерично:

— Ой, не могу… Насмешили… Сейчас, клюну на ваши ментовские байки и расчувствуюсь… Колоться начну…

— А мне не надо, чтобы ты кололся, — заверила его Беликова, — я и так все знаю. Мне надо только, чтоб ты подтвердил правильность моих догадок… Не говори ничего, просто слушай… Полгода назад ты познакомился с Кристиной Алябьевой. Скорее всего, это было еще в те времена, когда она работала по саунам и массажным салонам…