Читаем без скачивания Петербургская баллада - Дмитрий Леонтьев

— Екатерина Юрьевна, — вкрадчиво сказал он, — позвольте полюбопытствовать: вы уже с больничного вышли али еще болеть изволите?..

— Что? — очнулась от размышлений Беликова. — А-а… Болею, Максимушка, болею… С каждым днем все хуже и хуже…

— Представляю, что будет, когда выздоровеете, — вздохнул Григорьев.

— Максим, — перебила его Беликова, — а разве может такое быть, чтобы человек числился в милиции, причем в конкретном учреждении, но не работал там в действительности и дня?

— Вполне, — Григорьев уже перестал удивляться неожиданностям ее вопросов, — это настоящая беда для некоторых отделов. Когда я еще «на земле» работал, у оперов в отделе штат был в девять человек, а реально крутились вшестером. Еще трое — мертвые души, а территорию за них опера между собой делили. Это могут быть спортсмены, выступающие за честь родной милиции и едва ли помнящие, к каким службам причислены. Ребята из «спецслужб». Для друзей и родственников он какой-нибудь «статист НИИ», а пенсия ему за выслугу и прочее начисляется по нашей линии… Много вариантов, все и не упомнишь. Не знаю, как сейчас, а раньше это было очень распространено… А чем вы болеете, если не секрет?

— Давление, голубчик, — рассеянно отозвалась Беликова, — двести двадцать на сто… По крайней мере, таким было, когда я его в последний раз измеряла… Дня три назад… А почему ты спрашиваешь?

— Звонили из психлечебницы, — выразительно посмотрел на нее Григорьев, — некто — Мартенсон… Очень интересовался вашей персоной…

— Что ж ты молчишь?! — рявкнула на него Беликова. — А ну брысь из кабинета — не мешай работать!

— Вообще-то я начальник отдела, — робко напомнил Григорьев, — некоторые даже называют меня подполковником… Вы меня помните, Екатерина Юрьевна? Ну-ка, скажите, какой сейчас год? На каком дереве шишки растут?

— Сейчас на тебе вырастут, — с угрозой посмотрела на него Беликова, — ну, пожалуйста, Максим, не мешай… У меня дела.

— А я чем здесь занимаюсь? — обиженно пробормотал Григорьев. — Может быть, это я болею? И мне только кажется, что я начальник отдела? Ибо реальность жестоко разочаровывает… Все-все, ухожу…

Он счел за благо ретироваться, а Беликова вновь взяла телефонную трубку:

— Могу я услышать господина Мартенсона?

— Слушаю, — раздался взволнованный голос врача.

— Альберт Карлович, это Беликова беспокоит. Вы просили меня позвонить. Что-то случилось?

— Случилось?! — возмущенно возопил в трубку Мар-тенсон. — Случилось то, что я, честный человек, вынужден пользоваться связями, как последний пройдоха, чтобы установить всего-навсего истину! Истину, вы понимаете?!

— Успокойтесь, Альберт Карлович, — попросила Беликова, — чем я могу вам помочь?

— Вы — единственный знакомый мне милиционер… милиционерша… э-э… сотрудник милиции, — пояснил Мартенсон, — нет, раньше у меня были приятели-юристы, но они прожили жизнь столь стремительную, что я не успел постареть, как остался один… Я не знаю, к кому обратиться, а дело столь возмутительное, что я счел, что не буду выглядеть нескромным, если попрошу вас об ответной услуге. В конце концов, речь ведь идет о ваших коллегах. Точнее — об их возмутительном равнодушии, преступной халатности, увиливании от своих прямых обязанностей…

— Да что же у вас, в конце концов, случилось? — не выдержала этого бесконечного вступления Беликова.

— Моего лучшего сотрудника сбила машина! — выпалил Мартенсон так сердито, словно в этом ДТП была виновата непосредственно Беликова. — Множественные переломы, черепно-мозговая, поврежден позвоночник!

Человек только чудом остался жив! Но вряд ли он обрадуется такой жизни, когда придет в себя…

— Это трагедия, — согласилась Беликова, — но я все равно не понимаю, чем могу помочь?

— А кто будет теперь его поить-кормить-покупать лекарства? — ехидно осведомился Мартенсон. — Государство на пенсию по инвалидности?! Благодарю покорно, но пусть сами живут на эту шутку… Необходимо найти водителя! — твердо закончил он, словно отдавая приказ. — Пусть эта сволочь теперь кормит из тюрьмы приличного человека!

— Так водитель скрылся с места происшествия?

— А я вам о чем битый час толкую?! — непритворно возмутился Мартенсон. — Сбежал! И кого теперь винить?! Мистера Форда, будь он трижды неладен!

— Сбил «Форд»? — уточнила Беликова.

— Какой «Форд»? Почему «Форд»? — забеспокоился Мартенсон. — Нет, «Форд» у меня… Его сбила черная «копейка»… Нет-нет, я не говорю, что Роме было бы легче, если бы его сбил навороченный «Мерседес», но не найти «копейку»?! Это уж, знаете ли…

— Как вы сказали? — насторожилась Беликова. — Черная «копейка»? А как зовут этого врача?

— Рома… Роман Игоревич Полтавченко. Замечательный специалист и душевный человек! И что прикажете теперь делать его бедной жене? Нет, вы просто обязаны воздействовать на этих ребят с полосатыми палочками, которые почему-то считают, что вся их задача на дорогах сводится к равномерному распределению прибыли между государством и собой, любимым…

— Полтавченко, Полтавченко, — пробормотала Беликова, — нет, ни о чем не говорит… А чем он занимался?

— Лечил людей! И поверьте: лечил хорошо!

— Подождите секунду, Альберт Карлович, — попросила Беликова, напряженно морща лоб, — дайте подумать… Вот что мы с вами сделаем. Сейчас к вам подъедет наш сотрудник. Вы ему все расскажете, дадите адрес вашего пострадавшего друга и адрес, по которому произошел этот случай. И сделайте еще вот что… Выпишите ему фамилии тех больных, которых лечил в последние месяцы Полтавченко. Примерно за семь-девять месяцев.

— Я не имею права! — твердо сказал Мартенсон.

— Он привезет вам официальный запрос, — успокоила врача Екатерина Юрьевна, — и, пожалуйста, выделите среди них особо тех больных, которые раньше проходили службу в армии или милиции… И вот что еще… Он привезет вам фотографию… фоторобот одного человека… Посмотрите, не похож ли он на кого-нибудь из ваших пациентов…

— Вы полагаете? — ужаснулся Мартенсон.

— Вы сделаете мне это одолжение, — попросила она, — а я попытаюсь исполнить вашу просьбу… Я позвоню вам позже… Хотя подождите… Вы помните, я спрашивала вас о писателе Смолякове? Вы случайно не знаете, он не был знаком с этим вашим Полтавченко?

— Полтавченко консультировал его в сборе материала для новой книги, — ответил Мартенсон, — я же говорю вам: это был прекрасный специалист! Один из лучших!..

После этого разговора Беликова несколько минут сидела неподвижно, о чем-то сосредоточенно размышляя. Потом стремительно сорвалась с места и, выйдя в коридор, крикнула:

— Ищу человека! Фамилия — Мартынов! В интимных кругах известен под кличкой Дастин!

— У Григорьева в кабинете, — ответили из-за ближайшей двери.

При виде стремительно ворвавшейся в кабинет Беликовой Григорьев и Мартынов многозначительно переглянулись.

— Меня мучают нехорошие предчувствия, что… — начал было Мартынов, но Беликова перебила его:

— Собирайся. Срочно заедешь в Василеостровское РУВД, к Алексееву, возьмешь фоторобот, который он сделал, и отправишься в психиатрическую лечебницу на Пряжке. Найдешь доктора Мартенсона, покажешь ему фото и возьмешь информацию, которую он подготовит. Сразу отзвонишься мне.

— Не зря я сомневался в том, что я — начальник, — задумчиво обронил Григорьев, — это все бред, выдумки, иллюзии…

— А я знаю хороший анекдот про психиатров, — вспомнил Мартынов, — психоаналитик говорит больному: «У меня для вас две новости: хорошая и плохая. Плохая в том, что вы, вне всякого сомнения, скрытый гомосексуалист». — «А хорошая?» — убито спрашивает больной. «Хорошая в том, что вы симпатичный», — подсаживаясь поближе, улыбается ему врач…

Беликова посмотрела на него так, что незадачливый рассказчик пулей вылетел из кабинета.

— Теперь с тобой, Максим, — повернулась она к начальнику. — У тебя есть связи на Литейном?

— У каждого милиционера хоть какие-то, но есть… — уклончиво ответил Григорьев, — смотря, что нужно.

— Меня интересует отдел кадров. Конкретно: спецслужбы. Скорее всего, МВД.

— А может случиться так, что потребуется информация по кадровым работникам ФСБ и ФСК? — насмешливо уточнил Григорьев. — Вы же сами понимаете, что это невозможно, Екатерина Юрьевна.

— Надо, Максим, — твердо сказала она, — надо!

Несколько секунд он внимательно смотрел на нее,

потом поморщился, как от зубной боли, и нехотя кивнул:

— Давайте, что у вас там…

— Информация на этого человека, — она протянула начальнику бумажку с данными объекта, — но есть одна загвоздка: данные нужны срочно.

— Интересно, — покачал головой Григорьев, рассматривая записи, — ладно, я попробую. Но только ради вас…