Не успела. Как всегда, она, никчемная, ничегошеньки не успела.
Где-то в доме раздался крик, быстро перешедший в сдавленное бульканье. Что-то новое… Вельмина горько усмехнулась. Если у нее в который раз меняется хозяин, то этот, пожалуй, найдет товар в отвратительном состоянии. Может быть, побрезгует.
Раздался выстрел. И следом — гулкий звук падения. Так падает человеческое тело, когда ноги не держат.
Вельмина пошарила глазами по комнате. Но спрятаться было негде. И если там, снаружи, смерть, от нее тоже не укрыться.
«Третий», — подумала она, когда снова кто-то завопил.
«И четвертый»…
Кричали так, как будто их потрошили заживо.
Вельмина вся похолодела. Там, снаружи, точно была смерть — она бесновалась, спешно собирала души в мешок и… неотвратимо приближалась к комнате, в которой Вельмина просидела все эти дни.
Она забилась в угол, опустилась на пол и уткнулась носом в колени, чтобы ничего не видеть. Громко звякнула щеколда по ту сторону двери…
«Вот и все», — Вельмина подумала это с вялой радостью.
Но страха больше не было. Ведь так просто принять неизбежное… И, жаль, что она так и не увидела больше Итана, так и не сказала… Многое могла бы сказать. Только теперь все это больше не имело значения.
Дверь распахнулась, грохнула о стену. Тяжелое дыхание. Такие же тяжелые, размеренные шаги.
— Вельмина?
На миг показалось, что она бредит. Вельмина резко вскинула голову. Да, похоже на бред. Прямо перед ней стоял Итан, живой и невредимый, но выглядел он так, словно только что рубил топором коровью тушу. С оттяжкой, не заботясь о том, что испачкается. Он был залит кровью с головы до ног, и на страшном, в кровавых потеках лице, удивительно светлыми оставались глаза.
Она не пошевелилась, когда Итан опустился на корточки рядом и протянул руку — в липких темных сгустках.
— Вельмина… — она была готова слушать это вечно, но потом…
Вспомнила.
Даже странно, что на несколько мгновений забыла.
— Давай руку, пойдем, — тихо сказал Итан.
Она лишь замотала головой.
— Вельмина, — он тяжело вздохнул, — не дури. Времени нет. А катализатор… — с дикой усмешкой похлопал по карману, — похоже, катализатор промок и испортился. Н-да. Не получится отсюда улететь.
Она съежилась, чтобы стать как можно меньше. Потому что… теперь, после всего, что было… Ну как она может даже смотреть на Итана? Смотреть, понимая, что это все, что между ними теперь возможно?
— Н-нет, — выдохнула она, — нет.
— Что — нет?
— Я не пойду…
Итан нахмурился и попросту схватил ее за руку. И это его прикосновение отдалось внутри такой жгучей болью, что Вельмина не выдержала.
— Не трогай меня! — вырвалось вместе с истеричным смехом, — нет!
Она выдернула руку из его скользких и горячих пальцев и поспешно закрыла ладонями голову, неосознанно пытаясь отгородиться — от прикосновений. Любых чужих прикосновений.
— Не вынуждай меня, — в голосе короля-дракона появились стальные нотки, — послушай…
Он задумался на миг, как будто прислушиваясь к чему-то. Затем быстро сказал:
— Прости.
И Вельмина ничего не успела сделать. Она лишь заметила, как Итан, выпрямляясь, совершил молниеносное движение. Ее, словно куклу, мотнуло, тело ударилось о жесткое, словно каменное, плечо дракона. Головой вниз.
— Пусти, — прошептала она, — я не могу… я… грязная.
Итан размашисто шел по коридору, и Вельмина увидела… Ноги в штанах, какие носили в аривьенской королевской гвардии, торчащие из приоткрытой двери. Просто ноги. А под ними — огромную кровавую лужу.
— Ничего, — ответил дракон, — отмоешься.
«Он не понял, — мелькнула мысль, — он ничего не понял».
Вельмине показалось, что это неправильно. Потому что Итан, если бы знал, о чем именно она говорит, не тратил бы усилия на ее спасение.
***
Кровь прилила к голове, и каждое движение отдавало стреляющей болью в висках. Итан бежал сквозь ночь, куда-то сквозь город, стараясь не показываться на освещенных улицах. Вельмина могла видеть лишь мостовую, размытую, словно акварель после дождя, и плывущие прочь силуэты домов с редкими огоньками в окнах. От неудобной позы начинало болеть в груди и затекла шея. А ещё — он нес ее, перекинув через плечо, Вельмина чувствовала, как его пальцы больно вцепились в обнаженные голени. Чулки у нее отобрали. Впрочем, как и панталоны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Итан молчал. Громко сопя, он просто бежал куда-то, старательно выбирая места, где потемнее. Потом и мостовая исчезла, Вельмину обняли предрассветные сумерки, запах хвои и далекое, умиротворяющее журчание ручья. Итан хмыкнул, поправил ее на плече, словно тюк с тряпьем, и уверенно побежал дальше. Ручей приближался, в его тихую трель вплетались ночные шорохи, далекие крики ночной птицы и хруст сухих веток под ногами короля-дракона.
— Отпусти меня, — попросила Вельмина, — я сама.
— Еще рано, — спокойно отозвался он, с трудом переводя дыхание, — я сейчас пройдусь по руслу ручья, чтобы, если будут искать с собаками, не нашли.
— Куда мы идем? — спросила она.
— В Кентейт.
— В Кентейт? Но это же еще севернее.
— Ну, в Аривьене мне оставаться не стоит, это точно, — казалось, Итан усмехнулся, — потерпи немного, как рассветет, мы обязательно остановимся.
У Вельмины так и крутилось на языке — зачем я тебе, Итан? Но сил осталось так мало, что она попросту закрыла глаза и решила молчать. Рано или поздно им придется поговорить… Но не сейчас.
Потом Итан довольно долго брел по воде. Он остановился лишь тогда, когда темноту разбавил близкий рассвет. Выбрался из ручья на пологий берег, снова все крутнулось перед глазами, и Вельмина оказалась на мокрой траве. Итан склонился над ней, упираясь ладонями в колени. Он дышал тяжело, и казалось, что серые глаза блестят в потемках парой серебряных монет.
— Как ты?
Вельмина мотнула головой и опустила глаза. Ничего хорошего. Жива.
Итан мазнул пальцами по ее щеке, затем вздохнул, отвернулся. Долго что-то доставал из кармана залитой кровью куртки, потом медленно отошел на пару шагов. Вельмина услышала характерные щелчки зажигания пирамидки. У Гарье… она делала такие, маленькие алхимические пирамидки, которые, при своем малом размере, горели долго и давали достаточно тепла, словно маленький аккуратный костерок.
Она не ошиблась: в редеющих сумерках вспыхнул веселый рыжий огонек. Итан выпрямился, повернулся к ней.
— Двигайся сюда, погреешься.
Вельмина молча кивнула и осторожно, ерзая по мокрой траве, подвинулась ближе. Протянула к пылающей пирамидке руки, и ахнула от неожиданности, когда Итан взял ее руку в свою, рассматривая запястье. Синяки там были. Следы от веревки и от чужих рук.
— Не надо, — прошептала она, — не трогай.
Он хмыкнул и отпустил. А затем принялся стягивать с себя одежду. Вот на траву полетела куртка, за ней — рубашка. В тонкую вязь лесных ароматов протиснулся горький запах крови. Когда Итан дошел до штанов, Вельмина не выдержала и, пискнув невнятное, закрыла руками лицо.
— Я — купаться, — объявил спокойно Итан.
Она слышала, как он прошлепал по траве, затем — уже по воде. Слышала, как плещется в ручье — довольно долго… И снова шаги раздались совсем рядом. Легкое прикосновение к плечу, от которого Вельмину просто тряхнуло.
— Теперь твоя очередь. Можно и одежду постирать. Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, пока ты будешь купаться, то могу отойти в лес.
Вельмина молча кивнула. Да, это он хорошо придумал — пойти в лес. Не нужно на нее смотреть. Ничего хорошего…
Выждав, она выглянула из-за ладоней, успела заметить белую спину Итана, когда он почти скрылся за кустами. Его одежда была аккуратно разложена на траве рядом с полыхающей пирамидкой.
Она вздохнула. На самом деле, больше всего хотелось лечь и больше не шевелиться. Но что-то подсказывало, что Итан не оставит в покое. В душе медленно поднимал голову интерес: а где он был все это время? Неужели искал по всему городу? В самом начале, она очень хотела, чтобы нашел. Ждала. А потом уже и ждать перестала, и ничего не хотела… Ну, разве что посмотреть на него разочек и уйти. Все же Итан, хоть и был драконом, оставался ещё и мужчиной. А с некоторых пор любая мысль о том, что к ней может прикоснуться ещё какая-нибудь особь мужского пола, ничего, кроме тошнотворной жути, не вызывала.
