Психопат с пулемётами думает, что мы по-прежнему за прилавком, и нещадно поливает из всего, что есть, по ветхой деревянной преграде. Неумолкающие звуки выстрелов сливаются со звоном разлетающегося во все стороны и бьющегося стекла.
— Там спиртного на полмиллиона! — лёжа сверху, злобно кричит прямо мне на ухо Агата, а после, рыкнув «заебал», ползёт прямо в погреб.
Прошло меньше минуты, прежде чем канонада затихла, а средь звуков льющегося со всех сторон бухла послышался басистый и удивлённый мужской голос:
— Где эти ушлёпки?..
Вместе с отщёлкнувшей крышкой пулемета из дверей подвала в полный рост и без капли страха вышла барменша, что двумя руками держала какую-то длинную хреновину, замотанную в старые гнилые тряпки.
«Блять…» — глядя, как спокойно поднимается по лестнице Агата с оголившимся в её руках стареньким РПГ, лицом утыкаюсь в каменный пол, руками закрываю голову и возвожу вокруг себе максимальной плотности барьер.
— Сайонара, пидор! — Вслед за вызывающими словами Агаты раздаётся сильный хлопок, а за ним и взрыв. Во все стороны летят осколки стен, куски древесины, использовавшейся в качестве декора и, конечно же, стекло. Очень и очень много стекла. Пара секунд после взрыва, сверху на чистом испанском кричат раненые, а также ссорятся с очень взбешённой Агатой выжившие. Переживая за то, что сейчас на ту вновь могут накинуться, сконцентрировав впереди себя в виде щита огромную по толщине стену из воздуха, выскочил наверх.
Теперь бар «Разбитое табло» выглядело действительно разбитым. От барной стойки и витрины позади меня осталась лишь куча перебитых на кусочки деревяшек. Столы, стулья, стеллажи, бочки с пивом — всё было полностью уничтожено. Куда ни ступи — везде стрелянные, ещё горячие гильзы, лужи спиртного и стойкий запах пороха и самого дешманского пива.
Но не погром, устроенный бандой, удивил меня больше всего, а полное отсутствие в баре чьих либо тел. За окном в свои большие машины в спешке грузились ещё недавно валявшиеся на земле преступники, что, втроём волоча своего раненого здоровяка с теми же двумя пулемётами, даже умудрялись кричать: «Мы ещё встретимся!»
— Только назовите место, Носферату сам к вам придёт, пидоры! — под звуки сирен грозя укатывающим в ночь латиносам, матерясь и проклиная весь белый свет, кричала Агата. С вечно серьёзных и весёлых щёк женщины катились слёзы. Ногами пиная опустевший ствол РПГ, она оглядывала всё, что осталось от её любимого заведения, которое та считала собственным домом. Рвя волосы на голове, Агата рыдала, пытаясь среди ошмётков отыскать хоть что-то.
— Спокойнее… — подняв руки, без резких движений проговорил я, попавшись той на глаза. Взор единственного целого глаза женщины стал чётче. Щурясь, Агата всё же узнала меня, а после, выдохнув и бросившись ко мне, до скрежета костей крепко обняла.
— Прости, Алекс, прости меня, пожалуйста. Осколок повредил процессор, я потерялась в пространстве, думала, тебя похитили или что ещё хуже… — Мои успокаивающие слова совершенно не действовали на, видимо, бывшую начальницу. Я пытался рассказать той и об уцелевшем подвале со множеством товара, и о том, что даже в полностью расхераченном баре всё не так уж плохо, но той было по боку. Женщина просто глядела мне в рот своим единственным здоровым глазом и, когда я закончил, неожиданно поцеловала. Жёстко, сильно, с языком, да так, что при всём желании я бы не выбрался из её стальных тисков.
Прижатый к ней, я всё так же губами чувствовал вкус её солёных слёз, собственной грудью ощущал бешеное биение напуганного женского сердца. Всё это я понимал, всё, кроме её здоровой руки, полезшей ко мне в штаны.
— Погоди… — Телепатически столкнулся с кем-то ещё, только что приблизившимся к нам. Обняв Агату, поднял барьер, вслед за чем к нам с ходу ворвалась пара разодетых в цветастые костюмы и трико героев. За ними показались и две пропавшие особы, выйти на связь с которыми мне не удавалось уже на протяжении двух дней.
— Сашка! — Вынырнув из-за спин героев, кинулась ко мне Кэт. — Как ты? Услышала от Ани по рации, что у твоего места работы стрельба и взрывы, после чего тут же кинулась сюда. Что здесь произошло? — пытаясь за руку оттянуть меня от повесившей голову Агаты, спросила сестра.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Барменша ожидала, что я выложу всё мне известное и о её связях с Носферату, и об этих амигос, и о её странном пристрастии хранить среди спиртного самое, мать его, настоящее РПГ, но…
— Понятия не имею. Эти парни, они просто вломились к нам и давай всё громить. Мы с госпожой Агатой, естественно, принялись защищать местное имущество, но тут один из них достал вот эту хрень. Полностью отсаженный на голову тип шмальнул по нам с этой чёртовой ракетницы! — строя из себя полного кретина, что к тому же и не разбирается в оружии, начал глаголить о том, как начальница сначала спасла, утянув мою тушу в подвал, а после, когда преступники услышали гул сирен и ретировались, принялась жалеть и откачивать.
Катя без доли сомнения сразу поверила мне, благодаря растерянную начальницу, а вот у героев, что прибыли вместе с ней, наверняка нашлась пара нестыковок и вопросов, решение которых я собирался полностью предоставить Агате, ссылаясь на то, что я ничего не делал, ничего не видел и вообще я весь из себя белый, бесполезный и пушистый.
— Ничего не знаю, товарищ герой, я ничего не видел, — как можно громче и чётче, когда герой принялся меня допрашивать, проговорил я, чтобы женщина могла понять мою позицию в данном вопросе. Именно теперь, когда я фактически покрывал ставшего мне довольно близким человека, наконец-то смог осознать фразу: «Не дели мир на чёрное и белое». Ещё не так давно я, верящий в безоговорочное добро и зло, с ходу выдал бы властям всё, что знаю, рассчитывая на то, что старшие во всём разберутся и сделают правильный выбор и решение. Но теперь, глядя на это под другим углом, понимал, скажи я лишнего, свяжи Агату с Носферату, её бы взяли под стражу, посадили и, вполне возможно, из роли потерпевшей, лишь чудом, как и я, пережившей нападение, она перекачивала бы в подозреваемую, но уже по какому-нибудь другому делу. Та же Сирена неоднократно давала понять: даже в верхах Цитадели есть преступники, а ведь для всей Евразии они самые настоящие герои и блюстители порядка!
Вечно работающая в своей лавке Агата не заслуживала того, чтобы гнить в тюрьме или постоянно мучиться из-за нового допроса. А может, и заслуживала, но по крайней мере тем, из-за кого она в очередной раз попадёт за решётку, точно буду не я…
Подмигнув и улыбнувшись на прощание помахавшей мне вслед начальнице, под пристальным взором и конвоем сестрички-кошечки уселся в патрульную машину, обещавшую вернуть меня домой. Вернее я думал, что мы едем домой…
— Никакой академии, вези нас на квартиру по этому адресу, вдруг целью нападения являлся не бар, а кто-нибудь другой… — усевшись рядышком со мной на заднем сидении авто, грозно потребовала доставки наших персон точно по адресу сестра, не забыв в очередной раз пройтись своим хвостом прямо у моего носа.
Глава 49 — Давай на чистоту, брат…
Не стесняясь ехавшего впереди инспектора, Катя, обхватив мой локоть двумя руками, прижимала его к своей плоской груди, с улыбкой проговаривая с сотый раз, как она беспокоилась и торопилась. Коготки её рук, словно та точилась о меня, то выступали, впиваясь в одежду и чутка царапая кожу под ней, то вновь прятались. Словно домашнее животное, она ластилась и жалась, щекоча нос обвившимся вокруг моей шеи хвостиком.
Входили мы в парадную многоэтажки, чьих последних окон я на подступах даже разглядеть не смог, тоже в обнимку, вот только на этот раз оглядывавшаяся по бокам своими золотистыми глазами Катя, по-настоящему казалась серьёзной. Она действительно думала, что на нас нападут, об этом свидетельствовала и чуток согнутая, готовая к молниеносному рывку стойка, а также стоявшая на спине и руках сестры дыбом шерсть.
— А теперь рассказывай, братец, как так получилось… — кинув на стол охране свой пропуск, не отходя от меня и на шаг, с облегчением спросила Катя, когда створки просторного лифта за нами закрылись.
