В 1989 году в городе была создана новая буддийская община. По её ходатайству здание храма в 1990 году возвращено буддийской общине, и в нём возобновились богослужения.
Александровская колонна (Александрийский столп)
Это не только всемирно известный символ Петербурга, но самая высокая в мире (её общая высота – 47,5 м) свободностоящая триумфальная колонна. То есть колонна, вырубленная из монолитного куска гранита, никак не закреплена, – она удерживается на постаменте исключительно под собственным весом, который свыше 600 т.
Фундамент памятника был сооружён из каменных гранитных блоков полуметровой толщины. Он был выведен до горизонта площади тёсовой кладкой. В его центр была заложена бронзовая шкатулка с монетами, отчеканенными в честь победы 1812 года.
Проектировал Александровскую колонну зодчий Анри Луи Огюст Рикар де Монферран, уроженец Франции, которого в России называли Август Августович. Творивший на рубеже эпох, Монферран определил пути дальнейшего развития русской архитектуры – от классицизма к эклектике.
Устанавливали готовую колонну на площади перед Зимним дворцом в 1832 году две тысячи солдат. При этом использовался ручной труд и канаты.
После того как «Александрийский столп» встал на пьедестал, по площади пронеслось громовое «Ура!», а государь, обратившись к архитектору, произнёс: «Монферран, вы себя обессмертили».
В течение двух последующих лет шла доработка монумента.
Колонна была завершена аллегорической фигурой ангела, который крестом попирает змею. Его легкая фигура, струящиеся складки одежды, строгая вертикаль креста подчеркивают стройность колонны. Автор статуи скульптор Борис Иванович Орловский.
И вот что интересно – памятник на Дворцовой площади, изначально посвященный победе России над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года, стал почти сразу восприниматься и как памятник основанию Российского государства. Это случилось в том числе и благодаря пьедесталу.
Александровская колонна
Пьедестал памятника украшают бронзовые барельефы с изображением аллегорических фигур и воинских доспехов.
На трёх барельефах аллегории Мира, Правосудия, Мудрости, Изобилия и изображения воинских доспехов. Доспехи напоминают о боевой славе русского народа и эпохи Рюриковичей и эпохи Романовых. Здесь щит вещего Олега, который он прибил на ворота Царьграда-Константинополя, шлем героя Ледового побоища, благоверного князя Александра Невского, и шлем покорителя Сибири Ермака, броня царя Алексея Михайловича Романова.
Пьедестал завершается бронзовыми гирляндами, которые поддерживают двуглавые орлы.
База колонны оформлена в виде лаврового венка. Ведь, именно венком по традиции венчают победителей.
На барельефе, обращенном в сторону Зимнего дворца, симметрично помещены две фигуры – женщины и старика. Они олицетворяют реки – Вислу и Неман. Эти две реки были форсированы русской армией во время преследования Наполеона.
30 августа 1834 года на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге состоялось торжественное открытие Александровской колонны. 30 августа было выбрано не случайно. Этот день со времен Петра I отмечали как День святого благоверного князя Александра Невского – небесного защитника Санкт-Петербурга. В этот день Пётр I заключил «вечный мир со Швецией», в этот день были перенесены мощи Александра Невского из Владимира в Петербург. Вот почему ангел, венчающий Александровскую колонну, всегда воспринимался прежде всего как защитник.
Сохранилось воспоминание об этом событии поэта Василия Андреевича Жуковского: «Никакое перо не может описать величия той минуты, когда по трём пушечным выстрелам вдруг из всех улиц, как будто из земли, стройными громадами, с барабанным громом, под звуки Парижского марша пошли колонны русского войска… Два часа продолжалось сие великолепие, единственное в мире зрелище. Ввечеру долго по улицам освещенного города бродили шумные толпы, наконец, освещение угасло, улицы опустели, на безлюдной площади остался величественный колосс со своим часовым».
Кстати, уже тогда возникла легенда, что этот самый часовой – ангел, венчающий колонну, – имеет портретное сходство с императором Александром I. И возникла она не случайно. Скульптору Орловскому пришлось несколько раз переделывать скульптуру ангела, прежде чем она понравилась Николаю I. По словам Орловского, император желал, чтобы лицу ангела придали сходство с Александром I, а голова змеи, попранной крестом ангела, должна была непременно походить на лицо Наполеона.
Подражая своей бабке, Екатерине II, начертавшей на пьедестале Медного всадника «Петру I – Екатерина II», и отцу, который написал на монументе Петра I у Михайловского замка «Прадеду – правнук», Николай Павлович в официальных бумагах называл новый монумент «Столб Николая I – Александру I». Кстати, именно памятник Петру I у Михайловского замка, изготовленный ещё при Елизавете Петровне, когда-то планировалось установить в центре Дворцовой площади.
По преданию, петербуржцы после открытия колонны очень боялись, что она упадёт и старались не приближаться к ней. И, мол, тогда архитектор Монферран взял за правило каждое утро прогуливаться вместе с любимой собачкой прямо под столпом, что и делал почти до самой смерти.
Но всё же памятник горожане полюбили. И, естественно, вокруг столба, как одного из символов города, стала складываться своя мифология. И, конечно, памятник стал восприниматься как естественная доминанта главной площади города и символ всей Российской империи.
А ангел, венчающий Александровскую колонну, был для горожан прежде всего защитником и стражем. Ангел словно охранял и благословлял город и его жителей.
Но именно ангел, ангел-хранитель и стал причиной более чем удивительных событий, развернувшихся вокруг Александровской колонны. Это малоизвестные страницы. Так, только случай спас памятник в 1917 году. Здесь, на Дворцовой площади, хотели основать главный погост страны. Колонну, как памятник царизму, повалить, а вдоль Зимнего устроить ряд мемориальных могил.
Но оказалось, что свернуть 600-тонную колонну не так-то просто. От дальнейших проектов превращения главной площади города и империи в кладбище спас переезд правительства в Москву весной 1918 года. Несостоявшуюся в Петрограде идею создания в центре столицы погоста реализовали на Красной площади первопрестольной, у Кремлёвской стены.
Но самые невероятные события развернулись в 1924 году после смерти Ленина.
11 ноября 1924 года ленинградские власти принимают решение «О переустройстве так называемой Александровской колонны, сооруженной архитектором Монферраном и стоящей посередине площади Урицкого, и водружении на ней вместо стоящей теперь фигуры ангела с крестом статуи Великого вождя пролетариата тов. Ленина…». Площадь Урицкого – это переименованная Дворцовая. Лишь наркому просвещения А.В. Луначарскому удалось убедительно доказать властям города нелепость идеи водружения Ленина на Александровскую колонну.
Ангел остался стоять на крупнейшем в мире (среди такого рода монументов) «Александрийском столпе», как называл колонну А.С. Пушкин. Последний раз на него покушались в 1952 году. Шла череда массовых сталинских переименований: в городе появился Сталинский район, Московский проспект стал Сталинским. На этой волне возникла идея установить нам колонне бюст Иосифа Сталина. Но – не успели.
Памятник Петру I на Сенатской площади (Медный всадник)
Это один из основных и первых символов Петербурга. И самый узнаваемый символ города во всём мире.
Памятник Петру I на Сенатской площади с лёгкой руки Александра Сергеевича Пушкина получил наименование «Медный всадник».
Медный всадник. Современный вид
Памятник Петру был первым, установленным в России, памятником. Поэтому-то реальные факты вокруг этого монументального скульптурного произведения переплелись с легендами и мифами. И сейчас уже сложно сказать, что действительно было, а что придумано, но интерес к истории памятника не угасает, и до сих пор в архивах находятся всё новые и новые факты.
До XVIII века памятников, даже царям, в России не ставили. В предыдущие века лишь резьба по дереву в убранстве деревянных иконостасов и в декодировании наружных стен храмов была уделом ваятелей. Не зря аллегорические скульптурные изображения, появившиеся в Летнем саду Петра I, вызывали у многих людей раздражение. Суеверным людям они даже представлялись воплощением дьявола. Но Пётр I, создавая Северную столицу, не представлял себе город без монументальной скульптуры. Города Италии, Франции и Испании имели таковую в своей архитектуре, а Петербург по своему великолепию должен был превзойти их.
Но до восшествия на престол Екатерины II в городе памятников так и не появилось.
