– Не спеши, – Антон положил руку на плечо Андрея. – Наемники ушли, мы провели гипновнушение, хотя не имели права.
Андрей усмехнулся:
– А я имею. Я дал себе это право и намерен им еще воспользоваться. Я возвращаюсь.
– Нет, так это делать не следует.
– Силой удержите? Мне во благо? Я знаю, что вы сейчас думаете – что надо помешать мне совершить грубейшее нарушение, за которое наказание – дисквалификация без права восстановления. Но если так случится, я уйду к ним.
– Это так серьезно для тебя, Граф?
– Да. Не думайте, что я не в состоянии оценить то, что вы для меня сделали. Никогда в жизни я не испытывал большей радости, чем когда услышал Антона. Я понимаю, вы сделали нечто, чего в принципе и быть не должно. И вы знаете, что я сейчас испытываю. Сказать об этом у меня нет времени, и нет времени бороться с инструкциями и инстанциями. Я должен быть там, я совершенно уверен в этом. Быть сейчас, не потом. И у вас тоже нет времени, вы должны решать – со мной вы или с параграфами правил. Я не в шоке, с психикой у меня все в порядке и я даю себе отчет в том, что делаю.
Андрей обвел глазами свою немногочисленную команду. Они молчали. Потом Стефан сказал:
– Возьмешь с собой?
– Увязнешь. Назад ходу не будет.
– Двое не один. Разделим шишки.
– Не пожалеешь? А отстранят?
– Весь Отряд не отстранят, – буркнул Мирослав. – Куда они без нас? Придется им заподозрить вспышку неизвестной инфекции, запрут в карантин в худшем случае.
Андрей коротко рассмеялся, протянул руку раскрытой ладонью вверх. На нее легла рука Мирослава, Антона, Стефана, еще и еще.
– Славно! – широко улыбнулся Андрей. – А одежда моя где?
– Она иссечена вся, мы ее в утилизатор хотели.
– Какой такой утилизатор, безумцы! Быстро ее сюда!
– Андрей, как насчет БИСа? Ненадолго, а?
– Не может быть и речи. Стефан, у тебя только пятнадцать минут, почему ты еще здесь? Быстро на Комплекс, переодеваться. Задержишься, ухожу один. Загоните в камеру глейсер, погрузите в него побольше комплектов СМП и… ну что у нас в медблоке, там много всего понадобится. Линда, пятнадцать минут.
– Мало.
– Так не теряй времени. Я помогать тебе буду. Работаем.
БИС – биостимулятор, без сомнения, был гениальным порождением медицинской инженерии. С больными в нем происходили удивительные вещи, – чудеса, буквально. Несколько часов в нем реабилитировали организм идеально. БИС успешно заживлял всевозможные внешние и внутренние повреждения, корректировал энергополе пациента и снимались стрессы, депрессии, усталость. При необходимости больной мог получить подпитку донорской энергетикой. Но психотерапевтическими способности его далеко не ограничивались.
И что не менее важно – в биококоне человек был избавлен от всех неприятных ощущений, не испытывал ни боли, ни неудобств – только лишь целительный покой и легкую эйфорию.
Для Андрея в его состоянии не могло быть ничего лучше БИСа, но за пятнадцать минут, которыми он себя ограничил, машина не в состоянии была ему помочь. Поэтому все, что он мог себе позволить – лечебный сеанс с Линдой.
Андрей закрыл глаза, расслабился. Стало горячо ладоням, потом тепло потекло к плечам, медленно охватило грудь, заструилось вниз, к ногам. Тело приобрело легкость, и в неуловимый момент исчезла боль…
– Пятнадцать минут, Граф, – издалека донесся голос Линды.
– Все, – Андрей стряхнул с себя оцепенение, поиграл мускулами. – Молодец, Линда. Так, как ты, никто не умеет. Где Стефан?
– Здесь.
– Граф, я тоже с вами, – вдруг сказала Линда. – Что там один Стефан сделает? А тебе нельзя с полями работать, ты свое плохо держишь, тебя самого подпитывать надо.
– А переодеться?
– У меня здесь найдется.
Когда молочная зыбкая сфера растаяла, они увидели, что их вынесло в заросли колючего кустарника – глейсер покачивался на подмятых упругих ветках. Стефан вывел его из кустов и опустил на траву. Раскрылся прозрачный купол, и сразу стали слышны голоса – стоны, плач. Стоял резкий запах гари, наплывала удушливая завеса дыма. Они оставили глейсер в зарослях и пошли на голоса.
Усталые грязные люди расположились огромным беспорядочным лагерем почти на самом краю болота – ветер относил дым в сторону, а джайва у болота все же пореже была. Вырубили кустарник, отсекли лианы, растащили валежник, и получилось довольно сносное место для ночевки.
Первым Андрея увидел дозорный.
– Дар! – резкий громкий крик перекрыл все остальные звуки. – Дар с нами!
– Дар! Дар пришел! Дар с нами, слава Милосердному! – радостная весть не затихая, катилась дальше.
Линда и Стеф увидели, как изможденные, хмурые лица светлеют улыбками. К Андрею с плачем бросилась молодая женщина:
– Дар, они убили Гойко!
Андрей молча прижал к себе ее голову, гладил по волосам. Она рыдала, уткнувшись ему в грудь. Прошло несколько секунд, прежде чем эритяне смогли переключить внимание с Андрея на чужих за его спиной. Андрей понял это по изменившимся лицам. Что это за люди? Откуда они здесь взялись? Где были во время сражения? Но… как похожи Дар и эти двое!.. Люди отрывались от дел, чтобы проводить незнакомцев взглядами, однако ни страха, ни враждебности в тех взглядах не было – ведь Дар спокоен. Да и вид незнакомцев, приветливые лица – располагали. Но как неожиданно и необъяснимо их появление, очень уж они другие среди грязных, оборванных, окровавленных людей.
Скоро Андрей увидел за деревьями Лиенту и Алана, спешащих навстречу и словно камень с души свалился – живы!
– Слава Хранящему, ты здесь, живой, с нами! Я послал отряд за юкки, боялся, что они забрали тебя с собой. – Лиента вопросительно повел глазами в сторону Стефана и Линды. – Дар? Это люди твоей страны?
– Это мои друзья. Линда. Стефан.
Стеф поднял к плечу раскрытую ладонь.
– Я приветствую вас, славные воины. Мы пришли с миром.
– Рад приветствовать друзей нашего друга. И рад за него
– он вновь обретет потерянную родину, наша земля не была к нему доброй. Жаль, он унесет о ней тяжелые воспоминания.
Андрей посмотрел на лугарина, но всегда прямой взгляд теперь ускользал.
– У тебя короткая память, вождь? Я помню свое слово. Примите моих друзей и верьте им, как мне.
– Почему ребенок так плачет? – перебила Линда.
Приглушенный расстоянием крик рвал сердце.
– Он сильно обожжен, – ответил Лиента.
Линда скользнула коротким, но цепким взглядом по серому лицу лугарина, по пятну на груди:
– Идемте. Вы можете говорить на ходу.
И снова люди, не отрываясь, смотрели им вслед. Один их вид заставлял обо всем забыть на время, они выделились бы в любой толпе. Андрея они уже считали своим, но теперь увидели – нет, он принадлежит племени этих удивительных людей. Они не шли
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
