НА АЛТАЕ
Отдохнем от жизни, помечтаем,Ты, как я, немного фантазер.Будем жить с тобой мы на АлтаеОколо сапфировых озер.
Вдалеке от скуки современнойВ душу радость ясная сойдет.Мы построим домик пятистенныйОбнесем заплотом огород.
Буду печь я вкусное печенье,Ты — читать газеты у стола.И придет в гости, в воскресенье,Батюшка из ближнего села.
На обед гостям уху сварю я,Заколю цыпленка пожирней.И расскажет матушка, горюя,Что украли курицу у ней.
Всколыхнет июльский горный ветерТюлевую штору на окне…И скажу я: «Счастье есть на свете,Это — жизнь в отеческой стране!»
Знаешь, я наплакалась, мечтаяО крутых вершинах синих гор.Это будет, милый, на Алтае,Около сапфировых озер…
Апрель 1933 г.
ОБРЕЧЕННАЯ МУЗА
Ты родилась из Русского пожара.Явилась мне в пороховом дыму.Упала я, сраженная ударом,И… встала по приказу твоему!
Ты в той стране, где жизнь дешевле репы,Где человечью кровь, как воду, льютГде не по-женски женщины свирепы,Не любят, не мечтают, не поют.
Не красным ли платочком кумачовымПрикрыла шелк остриженных волос,Праправнучка Емельки Пугачева,С глазами, потемневшими от гроз?
О, нет, среди «проклятьем заклейменных»Ты не поешь «интернационал»,И глаз твоих, больших и удивленных,Никто в толпе советской не видал.
А, может быть, по чуждым заграницамМытаришь за гроши свою красу?Твои родные чары — небылицыОт глаз чужих укрою и спасу.
……………………………………………………………………….Люди нынче измельчали,Скучно Музе меж людьми…Уходи от злой печалиИ меня с собой возьми.
И от этой серой пыли,От ненужной суетыТы уходишь? Не в скиты ли?Полно, где теперь скиты?!
Удивленные, большиеГлянут очи на меня.Кто ты? Тихая Россия?Или молодость моя?
Потайной из рая дверцейВдруг выходит Гумилёв,С большевицкой пулей в сердце,Беспощаден и суров.
Гневом-горечью сгорая,Потемнее выбрав ночь,Он ушел тайком из рая,Чтобы Родине помочь.
У него ли за плечамиБлещут светом два крыла?О душе его ночамиПели гимн колокола…
На геройство не готова,Но за боль моей любви —Светлой смертью Гумилёва,И меня благослови!
ТРЕВОГА
Друг, живущий у чужого моря,Слушай крик мой через версты в даль!У меня опять большое горе,В домик мой опять вошла печаль.
Не сердись, что снова беспокою,Но черна, как ночь, моя беда…Многое случалось, но такоеНе бывало право, никогда,
Цел пока мой домик под горою,Цел высокий тополь под окном;И глухой полночною пороюНе грохочут выстрелы кругом.
Мой приют — страна совсем чужая,Все чужое: сад, ограда, дом,Где живу, подчас воображаяРодину забытым давним сном.
Давний сон… Забытый? Неужели?О забытом ночью слез не льют.О забытом песен бы песен не пели,Так, как их теперь у нас поют!
Ближние запутались в интригах.Я молчу в сторонке и грущу.Новую Россию в старых книгахЖадно и внимательно ищу.
Неожиданно со дна морскогоЖемчуг крупный подняла сама:Светлые сказания Лескова,Дивную фантастику Дюма.
Дюма, как будто, нет России.Монте-Кристо… Лучезарный миф.Но, быть может, силы роковыеВыведут и нас из замка Иф?
Понимаешь? Мучит неизвестность…А кругом шакалий визг и вой!Понимаешь, если выбрать честность,Значит, поплатиться головой…
А костры новейших инквизицийСнова зажигаются вокруг.Головой не страшно поплатиться,Но…кому довериться мой друг?
Чтобы знать, что жертвы не напрасны,Понимаешь, горе-горечь-грусть.Чтобы знать, что если мы несчастны,То потом… счастливой будет Русь!
Октябрь 1933 г.
ЖИЗНЬ ПРОСТА…
Что ж, пускай враждебен и пустЭтот город, рожденный прозой,Не замкнуть мне поющих устНи приказом, ни злой угрозой!
Не прикрыть пылающих глазНи рукою, ни белым платом,Хоть и плохо мне жить сейчасВ этом городе распроклятом.
А когда-то, здесь, нараспев,Мы с тобою стихи читали,Накопляли тоску и гнев,Буйство юности расточали.
Мы брели тогда наугад,Очарованы всякой новью.Те пути позади лежат,Молодой залиты кровью.
Многих нет удалых голов,Оборвало их ветром резким…Здесь сейчас не любят стихов,И о них говорить мне не с кем.
Стала жизнь звериной, простой,Стало грубым каждое слово.Я больна теперь не мечтой,А действительность суровой!
Много певчих крылатых стайИз души взметнулось на волю.Запеклись от жажды уста,Пропадать мне без песни, что ли?
Петь не время о взлетах грезИ о розах и синем небе.Много нынче прольется слезО дровах и о сером хлебе…
Впереди сейчас не мечта,А действительность хмурит брови.Жизнь до боли стала простаВ каждом жесте и в каждом слове.
Злобы тяжесть давить должнаНа живые каждые плечи.Эта жизнь длинна, и темнаОзарить ее многим нечем…
А у нас-то с тобой огни!Не пустая зажгла их скука.Только жалко, что в эти дниНас разбросила врозь разлука.
Слушай песню, мой дальний друг,Отвечай на нее, услышу.Снова бури гремят вокруг,Потрясая ветхую крышу!
А под ветхою крышей яНад столом склонилась в тревоге;Одиночка судьба мояНеразрывна с судьбою многих.
Буду проще, буду грубейВ каждом слове, в каждой поэме.Ветер свищет: эй, не робей!Погибать, так вместе со всеми.
Новых дней чернеет гряда,Видно, черти ее вспахали?Если долго длиться беда,Хорошо погибнуть вначале…
Впрочем, пусть темнеет лазурь,Пусть грозят нам тучами дали,Мы то выдержим натиск бурь —Не такие беды видали!
И пускай враждебен и пустЭто город, рожденный прозой,Не замкнуть мне поющих устНи приказом, ни злой угрозой!
НОЧНЫЕ ЗАРНИЦЫ
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
