НОЧНЫЕ ЗАРНИЦЫ
Жил в дворницкой Владимир Соловьев.От стен бревенчатых немилосердно дуло.Вся мебель, — не потратишь много слов, —Кровать и стол, да два дешевых стула.
Жизнь стойких — невеселая игра.И в дворницкой, где холодно и грязно,Писал он «Оправдание добра»,Не видя зла усмешки безобразной.
И Достоевского несчастья и долгиЗамучили. Творить, заботой мучась!Болезнь и бедность — вечные враги.Белинского постигла та же участь.
И Пушкина и Гоголя нуждаПо временам гасила и душила.Не зажигайся гения звезда,И не рождайся творческая сила!
Страна, которой и таланты не нужны,Шла к гибели широким пьяным шагом.Немудрено, что у такой страныСтал вождь — разбойник и бродяга!
Страна, которая, все ценное губя,Чертополох, взлелеявши, взрастила;Откуда силы взять, чтоб не проклясть тебя,Талантов русских ранняя могила?
О, скудоумная, ты не могла понять,Что слава гениев — твоею будет славой;Что жизнь и труд их надо охранять,А не травить крысиною отравой.
Умела разводить породистых свиней,И коней для купеческой забавы;Но ты не берегла своих больших людей,Своей национальной славы!
Ну, что скажу я, что тебе скажу?В чем отыщу неправды оправданье?..Ты покорилась пуле и ножу,И ты теперь достойна состраданья.
И под дугой бубенчики, звеня,Расскажут мне, когда домой поеду,Что, может быть, ты сгубишь и меня…Молюсь, пошли Господь тебе победу!
Не надо мной… Ведь я, любя, кляну,Кляня тебя, душой с тобой болею.Великую, родимую странуЛюблю и по-хорошему жалею.
В стране жестокой, темной и большой,Где погибали гении — гиганты,Мечтаю жить. Сродниться с ней душойИ послужить ей маленьким талантом.
Откуда покорность эта,Откуда эта любовь?Расстрелянного поэтаНедавно брызнула кровь…
И снова сдвинула брови:Певец над певцами, князь!И, вспомнив о Гумилёве,Я снова злобой зажглась.
Недавнюю эту рануРукой на груди зажму.Кого обвинять я стану?Кого «прощу и пойму»?
Тащить в подвал на расправуСвою небесную весть,Свою высокую славу,Свою народную честь!..
И чья-то тупая мордаНаправила свой наганВ него, идущего твердо,Не сгорбившего свой стан.
За воина и поэта, —Чей взор орлиный был горд, —Расстрелять бы в ту ночь, до рассвета,Сотню бездумных морд!
…………………………………………………………………………..Не все растрачено и пропитоМоей безумною страной.Обогатилась новым опытомИ… новой тяжкою виной.
Отбушевала наша вольница,Друг друга резать начала!Вожак шатается и клонитсяУ поминального стола.
И кто-то вновь слезами давится.И на коня! И скачет вдаль.Кому-то новое не нравится.Кому-то старого не жаль.
Пусть вихревой, мятеж — сумятица!Сквозь залпы слышен звонкий крик:Убей, убей того кто пятитсяА кто бороться не привык!
Апрель 1934 г.
СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ
Бывают потрясающие дни,Когда душа крыло свое расправит;И так запоминаются они,Что только смерть забыть о них заставит.
А после бури днями тишиныТак хорошо залечивать тревогу.И неизбежные ошибки и виныОтдать на суд и совести и Богу.
Душе дано единое крыло,Вот почему мы лишены полета.Но есть одно, что к счастью привело —Земная и любимая работа!
Какая радость что-нибудь уметь,Какое счастье, если любишь дело!Построить дом…Стихами прозвенеть…И чтобы все — любовно и умело.
За душу потрясающие дни,За творческую милую работу —О, Муза, голос прежний мне верни,Чтоб песней славить Мудрого Кого-то!
20 марта 1933 г.
ОПОЯСАНА МЕЧЕМ
От жизни музу уберечь?Не вы ли мне вчера сказали,Что дать ей надо в руки меч,Пока ей крылья не связали.
И, опоясана мечем,На звон мечей она помчится!Грустить не надо ни о чем,Живи и пой! Умрешь, как птица.
У каждой жизни есть предел.О, Господи, какое горе —Быть в этом мире не у делИ жить с безумием во взоре!
Но шорохом карандаша,В тетрадке старой, на рассвете,Не жалуйся, моя душа,Что тяжело на этом свете…
Не убежать и не спастись…А ветры улиц злы и грубы!Напрасно в голубую высьЗовут мечтательные трубы.
Сама от жизни не уйду.Прикреплена нерасторжимоК земному черному труду,К земле жестокой и любимой.
Все до конца перетерпеть:Гореть душой в огне пожара,Смотреть в глаза врагу и петь,Не уклоняясь от удара.
И если ты, поэт, не старИ пел о храбрости недаром, —Сумей ответить на ударТаким же бешеным ударом!
Для вдохновенья — тихий час,А для борьбы — и дни и ночи.Господь отметил знаком нас,И наша жизнь других короче…
19 сентября 1932 г.
Книга стихов «НЕ ПОКОРЮСЬ» (Харбин, 1932)
НЕ ПОКОРЮСЬ
В глухую ночь,как летописец некий,Записываю горе наших лет;А днем ищу я в русскомчеловекеНеизгладимый, негасимыйсвет.
Трагическая доляЯрославны —Мой горький плачо гибнущих в бою…Но тем, кто пал бесцельнои бесславно,Ни слез моих, ни песенне даю.
Живу. Люблю. И веруюпо-детски,Как должен веритьРусский человек…Но жив во мне строптивыйдух стрелецкий, —Его ничем не вытравитьвовек.
А Русь молчит. Не плачети… не дышит…К земле лицом разбитымникнет Русь…Я думаю: куда бы встатьповыше,И крикнуть «им»:«А я не покорюсь!»
Не примирюсь я с долейЯрославны!И пусть пока молчитмоя страна, —Но с участью печальнойи бесславной,Не примирится и она!
1930 г.
ЗАДАЧА
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
