Мои планы нарушила ватага ребятишек, несущаяся со стороны дороги, скрытой за высокими кустарниками. Дети привнесли с собой шум, сумятицу и неразбериху. Еще когда они только показались, стало понятно — тишина и покой отменяются. Понаблюдав за толпой проказников, заметила щенка с темной шерсткой. Вот как раз щенка вся честная компания и преследовала, стараясь, перегнать друг друга.
Я замерла в недоумении, наблюдая как щенок, ускоряясь, несется с пологого склона холма. Дело в том, что дабы спуститься к озеру, нужно преодолеть естественное природное препятствие в виде небольшого холма, через который пролегала колея, оставленная немногочисленными машинами. И вот, щенок, набрав приличную скорость, спотыкается. У меня сердце екнуло, когда я это увидела. Пару раз, кувыркнувшись через голову, он все же упал на лапы. Но бежать так же прямо не мог. Его заносило, но он упорно стремился вперед, не снижая скорости. Что происходит?
А улюлюкающая тройка ребятишек, что преследовала животинку, не отставала. И тогда щенок предпринимает маневр, и начинает петлять как заяц. Вся эта картина находилась в каких-то паре метрах от меня. Только поэтому я заметила, что мелкий пушистик не справляется с управлением, и на повороте его заносит. Причем заносит в нашу сторону.
Не знаю, о чем я думала, но отчего-то решила вмешаться. Выждав удобный момент, выбросила руку вперед и схватила щенка за шкирку. После чего села, скрестив ноги, и принялась за осмотр волчонка. Испуганные голубые глазенки уставились на меня.
Троица преследователей лет одиннадцати-двенадцати замерла глядя на меня не менее испуганно. Потом их взгляд переместился мне за спину, как раз туда, где сидел Саша.
— Здравствуйте, Хорт, — дружно гаркнули мальцы, и опустили головы.
Щенок дернулся, поджал хвост и проскулил что-то на своем зверином.
— Привет, шпана, — в голосе Саши я услышала тепло. — Глеб.
И щенок в моих руках начал меняться. Сначала я почувствовала, как под ладонями зашевелился мех. Потом мышцы начали сокращаться с ненормальной скоростью. Мне этого хватило, что бы в испуге разжать руки. Волчонок превратился в мальчишку лет десяти-одиннадцати. А поскольку щенок упал мне на колени, то необремененный одеждой ребенок тоже восседал на моих ногах. Боже.
— Хорт, а че я сразу? — виновато насупился мальчик.
— А почему бы и нет? — мне даже оборачиваться не нужно было, что увидеть коронный взгляд и задранную бровь.
Молчание затянулось. Абсолютно ничего не понимающая, я опять решила вмешаться.
— Что-нибудь болит? — обращаюсь к ребенку.
Детеныш уставился на меня карими глазами в наивном изумлении. Что за шутки?
— Нет, — мальчишка даже головой покачал для убедительности.
Правда растерянность его была недолгой, он начал активно меня обнюхивать.
— Глеб, — довольно холодно одернул ребенка Саша.
Глеб сжался и посмотрел виновато на Александра.
— Ну все, — услышала я тихий шепот троицы оставшейся без внимания. — Началось.
— Но, Хорт, она ведь так вкусно пахнет, — попытался объяснить мальчишка.
Он был курносым и по смешному лопоухим, забавный мальчуган, который основательно так развалился на моих ногах.
В происходящем я не чувствовала напряжения или страха, скорее что-то, что уже давно стало привычным. Дети не боятся Сашу, а Саша не давит на детей. Я не выдержала и глянула исподтишка на Александра. И то, что я увидела, поразило меня. Ласка, тепло и неприкрытое веселье — это те эмоции, которые я никак не чаяла увидеть на лице психа, отрывающего головы.
— Щас начнется, — шепталась троица.
— Глеб, — Саша добавил строгости в голос. — Тебе объясняли, что обнюхивать незнакомых людей запрещено?
— Мне с ней познакомиться? — засопел ребенок.
— Для начала тебе стоит перестать задирать своих друзей, — невозмутимо продолжал воспитательный процесс Александр.
— Дядя, Саша, они первые начали! — возмутился Глеб.
— Че?! — три возмущенных вопля.
— Мужчины, — устало подала я голос. — Может, мы продолжим за столом переговоров?
На меня посмотрели как на инопланетянку, которой отчего-то были невероятно рады. Но моему совету все же последовали, и четыре мальчугана задиристого вида уселись на плед.
— Давайте знакомиться, — улыбнулась я. — Меня зовут Руслана.
— Сережа, — кивнул один из троицы, рыжий мальчишка с милыми веснушками.
— Олег, — темненький, ясноокий паренек.
— Митька, — почесал нос чуть полноватый мальчик.
— А я это, Глеб, — поерзал виновник. Кстати с моих ног он так и не слез.
— Глеб, ты одеться не хочешь? — ласково интересуюсь.
В детстве я была ограничена в общении, детей ко мне старались не допускать, дабы не спровоцировать приступ. Но и тех, что все же попадались на моем пути, хватило. Дядя Боря очень долго объяснял мне, что дети на самом деле не зло во плоти, а всего лишь слабые и беззащитные создания.
В общем после того разговора я умилялась каждому ребенку, правда издали. А в студенческие годы, уговорила дядю позволить мне стать вожатой в лагере, где окончательно избавила себя от маленькой фобии.
— А зачем? — искренне недоумевает Глеб.
Действительно, зачем человеку одежда?
— У нас к одежде несколько иное отношение, — улыбается Саша. — Мы не стесняемся своей наготы. А у детей их возраста она вообще часто портится из-за постоянных обращений.
— Из какой ты Стаи? — посмотрел на меня Сережа. — У вас разве по-другому?
Я задумалась над вопросом детеныша.
— Она моя, — невозмутимо ответил за меня Александр. — Не увиливайте от разговора. Что на этот раз?
Ребята поникли.
— Саша, может, сначала подкрепимся? — улыбаюсь Назарову.
Дети мое предложение восприняли на ура. Мы разорили корзину с продуктами, весело споря кому какой бутерброд достанется. Дети наперебой рассказывали, из-за чего случился весь сыр-бор.
Оказывается, Глеб успел спрятать любимую игрушку Сережи, подкинул спичечный коробок с блохами Олегу, а Митя побежал за компанию.
— И что мне с тобой делать? — качает головой Саша, протягивая руку за очередными бутербродом.
Разве могла я позволить ему съесть самый последний бутерброд? Конечно, нет, потому и выхватываю еду у него прямо из рук. Все мои движения сопровождаются невинными взглядами и ангельской улыбкой.
Недовольный взгляд Назарова я проигнорировала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
