Недовольный взгляд Назарова я проигнорировала.
— Ну а че они меня слабаком обзывают! — возмутился мальчик. — То, что я позже всех обратился, еще ничего не значит!
— В принципе сила от возраста обращения не зависит, я например, вообще в тринадцать обернулся. Но когда делаешь пакости, будь готов за них отвечать, — укоризненно посмотрел на мальчика Саша. — Или не попадаться. Не оставляй за собой следов.
И чему он только детей учит?!
— Или извиняйся в случае если не прав, — вставила и я свои две копейки.
Четверо мальчишек мой совет не оценили, им было интереснее слушать про «не попадайся».
Мы успели поесть, попить, и даже мальчиков померить, после чего дети побежали к озеру купаться.
— Смешной мальчуган, — заметила я.
— Сын Лехи, — отвечает мне Назаров.
— У Лехи есть дети? — изумилась я.
— Я уже предвкушаю твое удивление, когда ты узнаешь, что у него их трое, — хохотнул ехидный оборотень. — Еще и жена красавица.
— Никогда бы не подумала, — вздохнула я. — Он ведь постоянно с тобой. Когда у него время на семью-то появляется?
— Как раз времени ему и не хватает, — улегся на плед Саша. — Потому Глеб и бесится, отец слишком редко бывает дома.
— Как с этим мирится его жена? — тяжко вздыхаю, пристально следя, за резвящимися в воде детишками.
— Любит, — тихо произносит Саша.
— Действительно. Любая другая развелась бы.
— У нас нет разводов, — он был излишне резок.
— То есть как? — опешила я.
— Пары создаются на всю жизнь. До смерти одного из супругов.
Ужас.
— А если, например муж бьет жену? Что делать женщине?
— Мы не люди, Ру. Для нас бесчестье поднять руку на свою спутницу. Но если подобное все же случается, в конце концов, и мы не идеальны, то она имеет право прийти к Хорту и все объяснить, предоставив доказательства. Тогда Хорт отдает приказ на устранение нестабильного волка, а свободная женщина вправе искать нового мужчину. Свою пару бить нельзя — это закон.
Подумать мне было о чем.
Позже мы возобновили разговор, но уже на другие темы. Мы обсуждали все, начиная от музыки и фильмов, заканчивая стоимостью тех или иных акций. Мне было легко с Сашей, при нем не нужно было притворяться, он и так знал обо мне все, а иногда казалось, что больше чем я сама. Периодически прибегали дети, перехватить остатки еды, тогда начиналось настоящее веселье. Я не знала, что Саша настолько любит детей. Это даже странно. Он играл с ними, разговаривал с ними, учил их. Сегодняшний день позволил взглянуть на Назарова с другой стороны.
Но пришел Леха и очарование развеялось. Он прибыл пешком в одних уже привычных свободных спортивных штанах.
— Глеб, живо домой! Матери про блох донесли! — громогласно возвестил о своем появлении Леха.
Детей словно и не было в воде. Они разбежались в разные стороны как тараканы. Леха же подошел к нам.
— Доброго дня, — кивнул он мне, чуть опустив голову перед Сашей.
— Что? — невозмутимо интересуется Хорт местных земель.
— Еще один труп. Результат охоты. Логово Дмитрия мы так и не нашли, — отрапортовал Леха.
— Вот сука. Впрочем, смертный приговор он уже себе подписал. Сейчас он подписывает дарственную на свою территорию.
Не нужно быть семи пядей во лбу, что бы понять о ком и о чем идет речь. Территории, значит? Дарственная, значит? Ну, Саша, ну бандюга.
Смотрю на него, и понимаю, что он пристально наблюдает за моей реакцией. Он знает, что я догадалась, замечаю это в его глазах. И он доволен увиденным.
А я даже злиться перестала. Еще одна причина, по которой меня так легко отпустили на встречу с Дмитрием, это создание элементарного повода. Мальчики есть мальчики, а кто они там, люди или полу волки, не суть важно.
Отчитавшись, Леха ушел, оставив меня наедине с Сашей и своими мыслями.
— Поехали домой, — не приказал, а просто предложил Назаров.
Я лишь молча кивнула. Быстро собравшись и погрузившись в машину, мы направились в поселок.
В голове крутилось множество вопросов и мыслей, но задавать их я не спешила. Ибо всему свое время. А если говорить откровенно, то меня пугали возможные ответы.
Мое внимание привлек примечательный столб, рядом с которым не оказалось волчицы.
— Ушла, — задумчиво констатирую я.
Сама не понимаю, почему обратила на это внимание, но отсутствие волчицы вызвало в душе недоумение.
— Для таких, как она, важен сам факт ошейника на шее, — пояснил Саша.
А я задумалась.
— Я потеряла связь, — хмурюсь. — Если ты наказываешь ее не за порчу имущества, тогда за что?
— Она зарвалась, — он был спокоен. То есть его данный фак даже не возмущал.
Опять он о равенстве заговорил. Я уже запуталась.
— Но ведь тебе все равно?
— Каждый должен знать свое место.
Эти слова заставили меня замолчать. А каково мое место? Что он приготовил для меня?
Долго думать не получилось, потому как мы подъехали к дому. Покончив с разгрузкой машины, я поняла, что заняться мне абсолютно не чем.
До ночи времени оставалось прилично.
Я сидела на широком диване в гостиной и молча хмурилась. Саша ушел в кабинет, где пропадал уже минут тридцать. Как избавиться от скуки я не знала. Пришлось подниматься и идти к хозяину дома.
— Саша, — постучалась я.
— Входи.
— Можно, — я замялась. — Можно мне книгу какую-нибудь?
— Скучно? — скорее утверждение, нежели вопрос.
— Да.
— Пошли кино посмотрим? — в свою очередь предложил он.
Ой.
Не верю. Просто не могу поверить, что вот этот серьезный дядя, Хорт Стаи, владелец газет, заводов и пароходов будет смотреть со мной кино! Впрочем, он же тоже человек… оборотень, и ничто… нормальное ему не чуждо.
— А пошли, — улыбнулась я.
Мне не терпелось увидеть сцену, в которой, злой и страшный волк ведет себя как обыкновенный человек.
— Не смотри на меня так удивленно, — хохотнул Саша. — Я умею отдыхать.
— Что смотреть будем? — щека у меня невольно дернулась.
— Не знаю, я лет пять уже кинематографом не интересовался.
Кажется, у меня начался нервный тик.
— Почему? У тебя же техники валом. И домашний кинотеатр, и игровые приставки.
— Недосуг было, — пожимает он плечами. — А техникой занимался не я. Просто попросил обставить дом, что бы можно было жить. В то время часто по стране мотался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
