не спали, украшая дом и сад. Я съездил в магазин и купил самого большого и пушистого кролика в отделе игрушек. Но глаза разбегались, поэтому покупки едва влезли в мою машину. Подумав, мы решили отвезти часть игрушек Маку, чтобы забрать потом, но нужна была корзина, в которую, согласно традициям, полагалось сложить пасхальные яйца, и она стала проблемой. Мы в панике позвонили Мейбл, она, выслушав нас, рассмеялась и пригласила приехать к ней в общежитие. Когда мы примчались туда, Мейбл стояла на крыльце с корзиной в руках. Для Зоуи корзинка была просто идеальной – белого цвета, не большая, но и не маленькая, к тому же Мейбл украсила ее фиолетовой лентой и симпатичными розовыми цветочками. Мы положили внутрь розового сахарного кролика, шоколадную утку и пластиковые яйца с сюрпризом.
Надо было видеть личико Зоуи, когда она нашла все это сегодня утром, но мы договорились, что яйца она откроет на пикнике, и она, как ни странно, согласилась.
– Место совсем не изменилось, правда, парни? – говорит Ройс, оглядываясь по сторонам.
Всюду тележки с едой, в киосках торгуют дешевой ерундой, которая в праздничный день идет на ура, малышня прыгает на надувных батутах и тянет родителей к каруселям. Каждый год, когда мы были детьми, Мейбл привозила нас сюда на Пасху. От города сюда ехать два часа, кто мы такие, здесь никто не знает (я надеюсь), и поэтому это то, что нам нужно.
– Пойду возьму содовую или что-нибудь в этом роде, – говорит Виктория, направляясь к тележкам с едой.
– Подожди, я тоже умираю с голоду, – кричит Ройс.
– Я с вами хочу, – просится Зоуи, и Ройс, получив кивок от меня, подхватывает ее на руки.
– Как дела, сынок? – спрашивает меня отец, начиная закатывать рукава рубашки – день выдался жаркий.
– Я в порядке, – каким еще может быть ответ?
Он долго изучает меня, а затем отворачивается.
– Ты Брейшо, Кэптен. А это значит, что ты должен выбирать, какую жизнь хочешь вести. Полагаю, она должна быть такой, чтобы ты мог ею гордиться. Конечно, в жизни всякое бывает, но лучше бы поменьше совершать такого, что хотелось бы исправить. – Он смотрит на Мэддока, который сидит рядом с Рэйвен. – Это касается и тебя, и твоих братьев. Я бы не хотел, чтобы вам пришлось ехать два часа только для того, чтобы ваши дети могли спокойно поиграть в праздник, – говорит он, и тень вины пробегает по его лицу.
– Значит, будет по-другому, – пожимает плечами Рэйвен. – В следующий раз устроим праздник у нас в городе и соберем детей. Пусть приходят все, а не только те, у чьих родителей есть трастовый фонд.
Мэддок целует ее в шею и смотрит нашему отцу в глаза.
– Мы уже давным-давно решили, кем мы хотим быть, а точнее – какими, и это не изменится. Пусть теперь город подстраивается под нас.
– Это то, что я надеялся услышать, – отец кивает нам с улыбкой на лице.
– Ого, – говорю я, когда вижу Зоуи. Конус сахарной ваты у нее в руке чуть ли не в два раза больше ее головы.
– Она же босс, Кэп! – с ухмылкой кричит Ройс.
Зоуи отщипывает кусочек от своего сокровища и протягивает Виктории.
– Знаешь, тебе не обязательно это есть, Ви, ты же… – начинает Рэйвен.
– Заткнись, – обрывает ее Виктория и губами хватает вату.
– Ты же не любишь сладкое, – вмешиваюсь я.
Она смотрит в мою сторону, но героически проглатывает то, что взяла в рот.
Я протягиваю руку, выхватываю оставшееся и бросаю в траву. Зоуи ахает, увидев, что я сделал.
– Папа, о нет! – Она отрывает еще один кусок и дает Виктории.
– Вот тебе еще, Рора. А папе мы не дадим.
– Зоуи, ты спросила Викторию, хочет ли она еще?
Зоуи хмурится, ее взгляд перемещается на Викторию.
– Ты хочешь еще кусочек?
Виктория трет губы, сохраняя для Зоуи улыбку.
Она не может сказать ей «нет».
– Зоуи, посмотри-ка, какая бабочка, – отвлекает внимание Ролланд, и Зоуи убегает с конусом ваты в руках.
– Иногда нужно говорить ей «нет», – назидательно произношу я.
Виктория хмурится.
– Ты уже говорил? – Потом она вздыхает и отводит взгляд. – Я не могу, – признается она. – Пыталась, но… я просто… не могу.
– Значит, вместо этого ты будешь есть сахарную вату, булочки с корицей и делать то, что тебе не нравится?
Она пожимает плечами.
– В общем, да… Когда это касается Зоуи.
Мышцы моего живота напрягаются, я хватаю ее и сажаю себе на шею.
– Эй, что ты делаешь? – кричит она. – Смотри, воду расплескал!
– То, что я хочу, но мне это нравится.
Она хихикает, наклоняясь вперед.
– И чего же ты хочешь, Кэп?
– Я вот, например, хочу пойти с Рэйвен поблевать, – шутит Ройс.
Виктория смеется, а я опускаю ее на землю и поворачиваю к себе. Она тянется ко мне, но затем ее глаза скользят мне за спину, расширяясь.
– О, черт.
Глава 23
Кэптен
– Кэп, – говорит Виктория глубоким, отчаянным тоном.
Я быстро поворачиваюсь и тут же замираю. Передо мной, не более чем в десяти футах… Мэллори.
Ее глаза встречаются с моими, брови нахмурены, она переводит взгляд на Викторию, усмехается, затем снова смотрит на меня.
А дальше следует самое ужасное, черт возьми.
Смех Зоуи слишком близко, я не вижу ее, но знаю, что дочка за моей спиной.
Лицо Мэллори вытягивается. Она делает шаг в сторону, чтобы лучше видеть, но моя семья уже опомнилась и сплотилась, чтобы закрыть ей обзор.
Рэйвен бросается вперед, но Мэддок хватает ее за запястье и удерживает.
– Она с тобой? – Шепот Мэллори почти беззвучен.
Я постепенно закипаю яростью, а взгляд Мэллори снова устремляется на Викторию и задерживается.
– Уходи, – рычу я. – Сейчас же.
Мэллори оглядывается по сторонам, и я понимаю, что она ищет глазами малышку.
– Ройс, – говорю я.
– Понял. – отвечает брат.
Я знаю, что он уводит Зоуи подальше от той, кто так легко отказался от нее, кто с самого начала не хотел, чтобы она была.
Как она могла не хотеть ее?
Мои челюсти так крепко сжаты, что мне требуется усилие заговорить.
– Убирайся отсюда на хрен, пока я не вышел из себя, не то тебе достанется.
– Поговори со мной, – умоляет она, положив ладони на живот, в котором девять месяцев росла наша дочь.
Мои глаза прикованы к нежно-розовой ткани ее блузки – точно такого же цвета сегодня кофточка на моей дочери, и я, черт возьми, едва могу дышать.
– Всего минуту, даже нескольких секунд хватит. Пожалуйста… – Ее руки складываются в умоляющем жесте, и я следую за ней.
Ветер выбирает как раз этот момент, чтобы развеять
