ее волосы, и они хлещут меня по лицу. Чувствую запах, который я хорошо знаю и хотел бы забыть.
– Мы можем… пойти в другую сторону, подальше от… – Она резко поворачивается, в ее глазах скопилась влага.
– Твои слезы не сработают, Мэллори, но если это поможет тебе убраться поскорей, плачь ради бога, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. – А так – шла бы ты отсюда, и именно что подальше.
Она криво улыбается, ее взгляд скользит поверх моей головы, на мгновение застывает, потом она снова поворачивается и уходит.
Я стою, ни хрена не уверенный в том, что поступил правильно, еще чуть-чуть, и меня вывернет наизнанку.
Смотрю на Мэддока, он качает головой, безмолвно убеждая меня не идти за ней. Рэйвен смотрит вслед Мэллори, сжав кулаки, и только на Викторию я не могу поднять глаза.
Потому что…
Потому что я иду вслед за Мэллори.
Я не кричу ей, чтобы она остановилась, но она, словно почувствовав мое приближение, разворачивается, и я вижу, что по ее лицу текут крупные слезы.
– Ты не слышала? Я сказал, что слезы тебе не помогут, так что выключи кран.
– Но я не могу. Я просто… – Ее взгляд снова перемещается за мою спину.
Я подхожу так близко, как только могу, но не касаюсь ее.
– Не выискивай ее. Прекрати смотреть, я сказал!
Мэллори кивает, и ее голубые глаза возвращаются к моим.
– Как долго девочка у тебя? – спрашивает она, и моя грудь сжимается от ее вопроса. Та, что выносила мою дочь, похоже, даже не знала, что Зоуи наконец-то оказалась там, где ей и положено быть – в семье.
По-хорошему, я должен прокричать Мэллори в лицо, что она кусок дерьма, потому что отказалась от самого дорогого человека в мире, но я молча смотрю на нее…
Чуть тронутая загаром кожа, миндалевидные глаза, маленький носик и нежные пунцовые щеки… Лицо ее обрамляют золотящиеся на солнце кудри, и она постоянно вскидывает руку, чтобы убрать их.
Хватаю ее за запястье, чтобы удержать. Я не очень понимаю, что делаю, потому что для меня ее близость невыносима.
Чертовски сложно во всем этом разобраться…
Я стою перед девушкой, которую должен ненавидеть всеми фибрами своей души, но… смотрю на нее и вижу свою дочь.
Наша дочь… Наполовину она, наполовину я.
Черт.
Моя хватка усиливается, рука дрожит.
– У тебя хватило наглости приблизиться ко мне, – выплевываю я.
– Это последнее место, где я думала столкнуться с тобой. Я просто… в шоке.
– Тебе следовало бежать в другую сторону, когда ты нас заметила.
– Ты не причинишь мне вреда, Кэптен, – шепчет она, и ее свободная рука поднимается, чтобы лечь на мою. – Ты хороший… даже когда не хочешь быть таким.
– Прекрати, – я чувствую жжение в горле, и мне тяжело говорить. – Чего ты хочешь?
Уголки ее губ приподнимаются, и она осмеливается шагнуть ближе.
– Могу я поздороваться?
– Какого хрена?! – Она с ума, что ли, сошла? – Нет. Черт возьми, нет.
Мэллори держится спокойно, а мой пульс набирает сумасшедшие обороты.
– Какая она?
Я отбрасываю ее руку, отступаю назад и качаю головой.
– Не стоит.
– Пожалуйста.
– Мэллори, – мой взгляд становится жестким. – Уходи. И держись от нас подальше. От всех нас.
Я быстрым шагом удаляюсь.
– Тебе не нужно говорить ей, кто я! – кричит она.
Я замираю, но не оборачиваюсь.
– Ты можешь все что угодно придумать, я не выдам.
Черт, почему я стою на месте как дурак?
– Я могу… могу быть покупательницей в магазине или… что-то в этом роде. Что угодно, – продолжает она.
Кусаю себя за щеку, крепко зажмурив глаза.
– Я… я просто хочу посмотреть на нее. Только один раз. Кэптен, пожалуйста…
Сердце тяжело бьется о ребра, в висках стучит, голова болит настолько, что я перестаю соображать. Должно быть, только это и объясняет следующую глупость.
– Ты знаешь мой номер, – говорю я и надеюсь на то, что она никогда не осмелится позвонить.
* * *
Мой телефон вибрирует в джинсах через двадцать минут после того, как мы уехали из парка, и еще раз – через пятнадцать, но я не вытаскиваю его. Во время поездки никто не произносит ни слова. Помогает то, что Зоуи заснула почти сразу после того, как мы тронулись. Но повисшая в салоне тишина давит мне на уши, угрожая порвать барабанные перепонки.
Мэддок сразу скользнул на водительское сиденье, зная, что я могу не справиться с управлением. Он пытается встретиться со мной глазами в зеркале заднего вида, но я неотрывно смотрю на Зоуи.
Снова чувствую вибрацию и закрываю глаза.
Черт…
Мобильники моих братьев молчат, и это может означать только одно: это она, Мэллори.
Неохотно вытаскиваю телефон и сжимаю так крепко, что белеют костяшки пальцев. Это имя на дисплее я не видел несколько лет и не хочу видеть… Но это сейчас, а раньше я бы отдал все на свете за ее звонок.
Я любил ее и готов был поклясться, что она тоже любит меня.
Она была рядом со мной – и вдруг исчезла. Потеряв голову, я искал ее повсюду, но не нашел, она словно растворилась в воздухе. Но боль и беспокойство быстро сменились обидой, потому что в нашем городе невозможно просто так затеряться. То, что ее нигде не было, четко говорило – она приняла решение уйти, и ей в этом помогли.
Через одиннадцать месяцев она появилась, но продолжила учебу не в нашей школе, а в школе Грейвен. Грейвены встретили перебежчицу с распростертыми объятиями, но к тому моменту мне уже было все равно. Я тогда не знал, что причина, по которой она ушла, была самой простой (и сложной одновременно) – Мэллори хотела скрыть беременность, по-тихому родить и отказаться от ребенка… от моего ребенка. Притвориться, что никакого ребенка не существует, и уповать на то, что я ничего не узнаю.
Я бы и не узнал, если б не больничные выписки, в которых была эта информация.
Виктория.
Моя голова поворачивается к ней. Она смотрит в окно с несчастным выражением лица, скользя ногтем по подбородку.
Чувствуя мой взгляд, она оборачивается.
Глаза… Глубокий, шоколадно-коричневый цвет.
Не голубой.
Не голубой?
Черт.
Мой желудок скручивает.
Я выключаю телефон, поборов искушение открыть сообщения, ожидающие меня.
– Остановись, – хриплю я и попадаю под прицел взглядов.
– Кэп? – хмуро произносит Мэддок.
Мы примерно в двадцати минутах езды от дома, но я задыхаюсь в этой гребаной машине, мне буквально нечем дышать.
– Притормози, чувак, – снова прошу я.
Мэддок выполняет мою просьбу, и я выхожу на свежий воздух. На многие мили вокруг не видно ничего, кроме ленты шоссе. Делаю глубокий вдох, собираюсь закрыть дверь, и
