Со стороны Тибидохса донесся шум. Таня выглянула в окно и едва успела пригнуться. Над её головой пронеслась ослепительная искра и, врезавшись в стену, вдребезги разнесла несколько кирпичей.
– Хозяйка! Она тут! – крикнул кто-то, Рядом с Чумой-дель-Торт несся запыхавшийся Поклеп Поклепыч, а за ними, отставая самое большее шагов на двадцать, грузно топали истуканы, С минуты на минуту они должны были оказаться здесь, и уж явно не за тем, чтобы пригласить её на день рождения нового мира.
– Панидис паленус! – торопливо шепнула Таня. Кольцо выбросило зеленую искру.
На конце свечного огарка возник трепетный голубоватый огонек.
Подняв над головой подсвечник, Таня бросилась к печи. Печь все так же язвительно ускользала, оставаясь недосягаемой. Пол дрожал от топота каменных истуканов. Кровля сторожки Древнира уже пылала от искр Чумы. Таня в досаде хотела швырнуть бесполезный подсвечник, но внезапно увидела тонкую ниточку. Это была едва заметная огненная нить, тянувшаяся от подсвечника к печи.
Опустив подсвечник на пол, девочка коснулась нити и, перебирая её руками, пошла к печи. Пол бестолково замелькал под ногами, закружился озорной парковой каруселью. Каменные клетки прыгали и, приплясывая, менялись местами. Но печь с каждым шагом, несомненно, становилась ближе. Наконец Таня смогла протянуть руку и, обжигаясь, схватиться за заслонку. Та не поддавалась. Девочка несколько раз толкнула её ногой – заслонка держалась как влитая.
– Ну что же ты? Что же!
Таню охватило отчаяние. Не ощущая боли от ожогов, она забарабанила по дверце руками, а потом, вскочив, и ногами.
Внезапно сторожка дрогнула сильнее, чем до сих пор. Черепаха Вечности нетерпеливо шевельнулась. Один из истуканов поскользнулся и с плеском упал в озеро. По кирпичам печи пробежала глубокая трещина.
Таня с новой надеждой принялась осыпать дверцу ударами. Заслонка наконец уступила натиску. Она лязгнула и откинулась.
Распахнутая печь пыхнула жаром. Языки пламени нетерпеливо и жадно потянулись к Тане. Девочка отшатнулась, закрывая лицо. Почти ослепнув от огня, она сумела разглядеть в глубине печи блюдо, на котором нежилась Золотая Пиявка. Почувствовав, что заслонка откинулась, Пиявка недовольно шевельнулась. Тане стало жутко.
– Стой! Сгоришь! Шагнуть в печь – верная смерть! В таком огне невозможно уцелеть! – взревела Чума-дель-Торт.
Старуха уже была рядом. Ее сухая рука вскинулась. Искра из черного кольца медленно и неотвратимо, как сама смерть, поплыла к девочке.
В памяти у Тани мелькнули лица родителей. Она вновь, как и много лет назад, услышала отвратительный булькающий хохот Чумы.
– НЕТ! Я не боюсь! Лучше сгореть! – крикнула она и головой вперед нырнула в пламя.
Девочка ожидала страшной боли, но её почему-то не было. Яростный огонь на мгновение охватил все её тело, а потом словно расступился, отодвинувшись к дверце и не пропуская внутрь искру Чумы-дель-Торт. Щурясь, Таня поползла вперед.
– Стой! Я дам тебе все!.. Истуканы, уничтожьте печь! – услышала она вопль Той-Кого-Нет.
Таня поспешно протянула руку. Золотая Пиявка, разомлевшая в пламени, оказалась внезапно мягкой. Таня почувствовала, как та лопнула в её пальцах, точно жирный слизняк. Раздавленная Пиявка растеклась по блюду раскаленным золотом и – Таня готова была поклясться – запеклась в крошечную чешуйку! Чешуйка дрогнула и исчезла. Внутри печи осталось лишь блюдо с небольшим, словно намеренно выдавленным для этой единственной плавки углублением.
Внезапно голова у Тани закружилась. Вокруг все замелькало. Веки стали вдруг невыносимо тяжелыми. Руки уже словно не принадлежали ей. Она хотела отползти назад, но упала на грудь. Мир куда-то уплывал, трескался, точно скорлупа.
Девочка успела ещё услышать, как страшно и одновременно бессильно взревела Чума-дель-Торт.
– Этот огонь! Проклятый Древнир, он все предусмотрел! Чтоб вам всем сгинуть вместе со мной! – взвыла старуха.
Волшебные перстни градом сыпались с её осыпающихся в прах пальцев...
Где-то в бесконечности Змей Времени неторопливо свернулся в кольцо, созерцая золотую чешуйку, появившуюся у него на месте, где чешуя прежде была сбита. Чешуйка держалась прочно.
Теперь уже навсегда.
* * *
Таня Гроттер, номер десятый, стремительно неслась на контрабасе – целом и невредимом. К груди она крепко прижимала обездвиживающий мяч. Закладывая мертвую петлю, Таня увидела, что происходит у неё за спиной.
Гурий Пуппер, в последний момент ушедший от столкновения, поспешно разворачивался, чтобы броситься вдогонку. Его метла светилась от магии, словно была не из веток, а из сотен Золотых Пиявок. Таня прикинула, что Пуппер постарается отрезать её от дракона и отбить мяч.
На помощь Пупперу уже неслись О-Фея-Ли-Я и капитан Глинт. Саму же Таню снизу подстраховывал Баб-Ягун – счастливый лопоухий Ягун, явно не имевший никакого представления о тухлоболе.
«Ага! Значит, я все-таки раздавила ее! Ну, невидимки, держитесь!» – подумала Таня и, перехватывая мяч, устремилась к дракону противника.
Кенг-Кинг уже хлестал хвостом, готовясь встретить ее...
