— Тогда к чему весь этот скандал, если Дима не опасен? — искренне удивилась я, проигнорировав его укол по поводу вождения. Я и сама это знала.
— Дима, как бы выразиться правильнее, — замялся Углицкий. — Он, скажем так, мелкий пакостник. Обмануть, подставить, выудить нужную ему информацию, схитрить и тому подобное — для него раз плюнуть. Не зря же в политику подался, — хмыкнул презрительно. — А ты такая доверчивая и при этом абсолютно не слушаешь советов. Тебя слишком легко обвести вокруг пальца. И ситуация с цыганкой это только подтвердила…
— Сам тоже хорош! Зная Диму, повелся на наш с ним поцелуй! — вспыхнула я, а он вздрогнул, словно я ударила его. — Продуманный Углицкий попался на уловку Щукина? — специально дразнила его.
— Вспылил, ясно? Эмоции взяли верх. Не мог терпеть, что моя жена целуется с другим, — выпалил он, и мне показалось, что тут же пожалел об этом.
Получается, Влад готов быть чуть ли не прибить меня тогда не потому, что переживал о наследстве, а потому что… приревновал?
Ледяной Дракула? Меня? Да нет, чушь какая-то…
— Больше такого не повторится, — продолжил говорить спокойнее, словно его предыдущая фраза ничего не значила. — На самом деле, я не собираюсь запирать тебя в четырех стенах и ограничивать твою свободу. Это все было сказало от злости, прости.
Его «прости» стало решающим выстрелом в голову… или, скорее, в мое кровоточащее сердце. В ответ смогла лишь легко кивнуть.
— Единственное условие… — замялся он. — Нет, просьба… — исправился поспешно. — Пожалуйста, не отказывайся от личного водителя.
— Хорошо, — согласилась, не задумываясь, а Влад прищурился с подозрением, будто не мог поверить в мою скорую капитуляцию.
— Мне пора, Марина, — неожиданно заявил, делая несколько шагов назад и пряча руки в карманы, будто сдерживал себя, пытался противостоять. Вот только чему? Или кому?..
Отошла от двери, но, вместо того, чтобы пропустить Углицкого, наоборот, приблизилась к нему и уперлась ладонями в плечи, преграждая путь.
— Нет, останься, — просипела с придыханием, и вышло чересчур неоднозначно и чувственно.
На задворках сознания трепыхалась мысль о том, что я должна была сказать Углицкому что-то важное, но я никак не могла собраться и облачить это в нужные слова.
Муж мог бы в два счета убрать меня со своего пути, однако не стал… Вместо этого всмотрелся в мое лицо, словно ища там ответы на только ему ведомые вопросы.
Не прекращая гипнотизировать меня темно-янтарными глазами, наполненными бурлящей лавой, протянул руку к моему высокому хвосту и ослабил резинку. Волосы тяжелыми волнами упали на плечи, а я опустила ресницы и слегка улыбнулась, чувствуя, как Влад перебирает мои локоны. Нежно, аккуратно и… немного одержимо…
Все-таки он ненормальный. Но мне это нравилось…
— Такая красивая, — наклонившись, шепнул мне в губы — Невозможно удержаться, — прозвучало так тихо, что я не была уверена, действительно ли слышала эти слова или просто придумала.
Мысли вмиг разлетелись из головы, стоило лишь почувствовать горячий поцелуй на своих губах. Ответила, не сомневаясь, потому что устала бороться с собой.
Скользнула ладонями по гладкому хлопку рубашки, очерчивая крепкие мускулы под тканью, поднялась выше и обвила руками мощную шею. Прильнула всем телом к Владу, с каким-то безумным удовлетворением наслаждаясь его глухим рычанием.
Я так сильно желала этого кошмарного мужчину, что удивлялась сама себе. Желала вопреки всему. До ноющей боли в груди, до жгучего жара в животе, до мешающего дышать кома в горле.
Это губительное желание сметало все на своем пути. И даже если бы в этот момент за окном прогремел взрыв и весь мир полетел бы к чертям, я бы все равно не отпустила Влада.
Не сегодня…
Глава 8
Влад
Она сводила с ума, обезоруживала, подчиняла.
Я желал ее с того самого момента, как впервые встретил возле офиса Судьбина, когда она ураганом налетела на меня. Такая жизнерадостная, прямолинейная, звонкая…
Мечтал почувствовать своей, когда увидел в клубе. Такой бриллиант — и в этом грязном заведении, возле туалета, в грубых руках подонка Олега. Не представляю, как она вообще могла быть с ним, любить его, принадлежать… Мерзкий тип. Как я не убил его тогда — до сих пор удивляюсь.
И даже на нашем первом кошмарном ужине, когда она появилась в глупой, бесформенной одежде и вынесла всем мозги, словно из пушки двадцатого калибра, я все равно хотел ее, как никогда и никого в своей жизни. Наверно, потому что знал, что не смогу ею обладать…
Оставшись наедине в кабинете Судьбина, до жжения в груди желал обнять ее, такую испуганную, но непокорную. А вместо этого давил авторитетом и пытался подчинить. Идиот!
Мне казалось, что я спасал ее. От меркантильного отчима. От мерзавца-жениха. Но на самом деле все это время я просто был ведомым своей одержимостью, и делал ей только хуже. Я должен был беречь ее, как хрупкую хрустальную статуэтку, а вместо этого стучал по ней молотком, будто испытывая на прочность.
Но она не сломалась. Такая слабая и сильная одновременно. Все равно осталась верна себе.
До сегодняшего дня…
Сейчас Марина таяла в моих руках, отзываясь на каждое прикосновение.
Я обязан был прекратить все это, но не мог…
Запустил руку в ее шикарные, шелковистые волосы и слегка сжал, вынуждая Марину откинуть голову назад. Встретился на секунду с замутненными желанием глазами, погружаясь в их лазурный океан, и окончательно потерял себя. Впился в мягкие, пухлые губы. Жадно, неистово, как в последний раз.
Почувствовал маленькие ладони на своем торсе, и вот уже Марина прижалась ко мне, обнимая. Такая ласковая, горячая, колдовская.
Мне нужна была она вся. Полностью. И телом, и душой. До конца жизни. Но это слишком эгоистично и жестоко по отношению к ней.
Разум понимал это, но сердце тянуло в пропасть. Нас обоих…
Оставив ее раскрасневшиеся губы, спустился поцелуями к шее.
— Вла-ад, — простонала ведьмочка на ухо, обжигая рваным дыханием, и убила во мне последние остатки самоконтроля.
Обхватил Марину за талию и толкнул к стене, буквально пригвоздив спиной к шероховатой поверхности, чтобы даже и не вздумала сбежать. Но она и не собиралась, а наоборот, льнула ко мне всем телом и дрожала от диких, нетерпеливых ласк.
Невероятная…
Я осознавал, что нельзя так поступать с ней, но в данный момент не хотел вспоминать, почему. Руки не слушались меня, смело и откровенно блуждая по стройному телу, такому идеальному и отзывчивому.
Ее дурацкое, плотно облегающее платье не позволяло большего, мешало нам стать ближе. Да оно оказалось хуже пояса целомудрия! Намеревался избавиться от этой тряпки на хрен, как вдруг услышал скрип резко распахнувшихся дверей.
Повернул голову на звук и увидел на пороге хмурого дядю, который быстро просканировал нас взглядом, верно оценив ситуацию. И от этого стал еще мрачнее.
— Выйди, и никогда не заходи сюда без стука, — проревел я, не выпуская встрепенувшуюся Марину из объятий, потому что не был готов лишиться ее тепла.
— Но… — кашлянул Вепрев.
— Закрой дверь с той стороны, — рявкнул сердито, поражая дядю своей злостью, при этом почувствовал, как вздрогнула в моих руках Марина, и успокаивающе погладил ее по спине.
Мой грубый тон возымел должный эффект, и дядя моментально испарился.
Не давая ведьмочке возможности одуматься и прийти в себя, тут же накрыл ее губы поцелуем, опять дезориентируя. Марина напряглась, видимо, намереваясь оттолкнуть меня, но вместо этого жалобно всхлипнула, сдаваясь, — и потянулась к пуговицам моей рубашки.
Пока я разрывался между необходимостью запереть дверь и нежеланием даже на секунду отпускать Марину, в кармане брюк требовательно завибрировал телефон. На всю комнату раздалась громкая, режущая слух мелодия — именно ее я поставил на все звонки из клиники, чтобы не пропустить.
Хотел грубо выругаться, но сдержался в последний момент, понимая, что не должен выражаться при Марине.
