Я кинул рюкзак за бревно вперед по проходу, а затем, царапая плечи о грубые выступы кирпича, осторожно, боком пролез мимо столба и двинулся дальше.
Судя по всему, батарея у фонаря начала садиться, и свет стал тускнеть. Правда, у меня в запасе был еще один фонарик, но пока старый еще высвечивал древние стены подземелья, я решил, что буду его использовать до последней искры света.
В отличие от классических, книжных подземелий, я нигде не встретил качающейся паутины, мерзких летучих мышей, древнего оружия, орудий пыток, скелетов цепями прикованных к стене и прочих признаков средневековой нравственности.
Через пол сотни метров в стенах и потолке показался кирпичный полуметровый выступ, который овалом закручивался под потолком. Он был белым от налета извести и далее потолок уже полностью был выложен из кирпича. Известковые наплывы на стенах ранее почти не встречались, и это могло обозначать, что здесь более высокая влажность. Ход опять круто уходил вниз.
Через десять — пятнадцать шагов я остановился на небольшой ровной площадкой. Мое внимание привлекла не широкая каменная плита, напоминающая порог. Странно, что этот порог был установлен не поперек, а вдоль прохода? Я прижал фонарь к кирпичам и направил его луч вдоль стены. Так оно и есть: — отчетливо проявилась неровность в кладке, а потом и другие признаки явно указывали на то, что здесь опять замурован какой то вход, а плита, вероятно, когда — то служила ступенью. Манипулируя светом фонаря, я высветил, что замурованное место имеет примерно, метр в ширину, и полтора в высоту.
Я снял рюкзак, и стал осторожно обстукивать загадочную кладку. Глухой звук подтвердил мое предположение, что за стенкой пустота. Передо мной возникла дилемма: то ли идти дальше и попытаться вырваться на свободу? То ли, прежде, разобрать подозрительный участок стены, и окунуться во мрак какой то тайны? И, чем непроницаемее была загадка, тем больший соблазн открывался моему нетерпеливому любопытству.
— В конце — концов, мы залезли в эти подземелья за бриллиантами и те потери, которые мы уже понесли, могут быть частично оправданы, если мы что — то найдем? — думалось мне. Эта мысль опять заставила подумать о Михаиле. От самого черного сценария спасало только предположение, что Михаил не успел попасть под обвал.
— Дай бог, чтобы это было так?!
Слабый позыв здравомыслия, напоминавший, что главное сейчас — это вырваться из плена, был заглушен бесом корыстолюбия, сладким зовом тайны и природного авантюризма. Я все — таки решился ломать стену. Монтировки не было, поэтому, не жалея изящного четырехрублевого Валеркиного туристического топора, прямо лезвием я стал скалывать бока кирпичей, стараясь углубится между ними. На удивление камень поддавался легко, и уже через десять минут пару кирпичей обратились в крошку, а еще через пять минут появилось маленькое черное отверстие в стене. Дело пошло легче, я вставлял лезвие топора в щель между кирпичами, снизу бил по ручке топора, и кирпичи легко по одному вываливались на пол. Я посветил в образовавшийся лаз. Фонарный луч высветил, каменную лестницу, опускавшуюся на полтора метра вниз и обширную палату с толстым каменным столбом по середине. Пахнуло спёртым, неприятным духом, как будто бы здесь пробежалась бубонная чума с неизбежным шлейфом смерти. Я наморщил нос и попытался идентифицировать запах с ранее встречавшимися? Но аналогов в памяти не нашел.
Захватив рюкзак, я шагнул в узкий проем. Спустившись на шесть ступенек вниз, ступил ногами на желтый сухой песок. Но не успел осмотреть этот тайный грот, как фонарь у меня погас. Я выключил его и снова включил. Фонарь моргнул и снова погас.
— Это замыкание очень не кстати, — подумалось мне. Я потряс фонарем, он вновь моргнул. Я уже собрался достать из рюкзака безотказный жучок, но фонарь мистическим образом включился сам по себе и я невольно отпрянул. На противоположной стене, справа от каменного столба я увидел распятого человека. Волна судорожно — леденящего страха молнией пронзила мое тело с головы до ног и заставила вздрогнуть. Несколько секунд я стоял в ошеломлении и уже почти стал справляться с собой, но фонарь высветил еще и десятка три черных гробов стоящих друг на друге в несколько рядов вдоль стены. Меня пробил холодный пот, а ад существования этих секунд мне показался вечностью.
Сдержав волнение и напрягшись, как камень, я вгляделся в распятого: это оказалась искусно вырезанная из дерева фигура Христа размером в добрую половину человеческого роста. Распятие покоилось на деревянном щите, прикрепленном к стене. Ниже него находилось что — то вроде алтаря.
Гробы были черными или от времени, или были специально выкрашены в этот цвет. Они лежали, наполовину высунувшись из специальной каменной ниши, выложенной в стене. Ниша углублялась в стену почти на метр и была выше человеческого роста.
Честно говоря, среди покойников я всегда чувствовал себя не уютно. Однажды, во время «боевой» молодости мне пришлось отправиться в командировку в Союз за молодым пополнением. Я летел из Кабула в Ташкент на самолете АН–12, или, как его называли «черном тюльпане», который перевозил «груз 200» — несколько десятков слепых цинковых гробов, в которых были запаяны наши погибшие ребята. Но, и в том и в других случаях, где фигурировали покойники, я был не один. Одному, — все — таки, жутковато…
Я минуту постоял, борясь с затухающим страхом, и стал внимательно осматривать подземный склеп. Если вспомнить Шерлока Холмса и напрячь мозги, то его дедуктивный метод мог пригодиться и здесь. Правда, я до конца так и не знал всех тонкостей дедуктивного метода, а если сказать точнее, то и вообще не знал что это за метод такой? Знал только, что отдельные мелкие детали в той или иной ситуации могут навести на какую — то разумную мысль.
Комната представляла собой каменную палату размерами, примерно, 10 х 10 метров. Сводчатый потолок подпирал четырёхгранный кирпичный столб толщиной больше метра и у потолка, переходящий в свод.
Если не считать Христа на стене и штабеля гробов, — палата была пуста, только в углу я увидел что — то, накрытое то ли рогожей, то ли тряпкой. Я подошел к этому «что — то» и сбросил тряпку. Под нею оказался полуразрушенный скелет человека, на котором оставались лохмотья одежды.
— А жаловался, что скелетов нет — упрекнул я сам себя.
— Но, странно, — если монашки имели обыкновение хоронить своих сестер в гробах, то почему эта бедолага не попала в общее захоронение? Гробов не хватило? Или это кто — то лишний, которого просто некому было положить в гроб? Впрочем, — здесь все состоит из тайн, и, возможно, я находился в самом чреве легенды. Я еще раз внимательно стал осматривать пол. Он был земляной, сухой, за века на нем осел толстый слой пыли, покрывший мелкие кусочки извести. Каких либо, отчетливых человеческих следов было не видно, но когда я отошел к стене и направил свет фонаря над поверхностью, то заметил, что от входа к гробам тянутся еле заметные углубления. Это могла быть, своего рода, умятая в вековой пыли тропка. Тогда, я навел свет на гробы. Они стояли один на одном в три ряда. Некоторые были по размеру больше, — некоторые меньше. Тропка вела к крайнему ряду. Именно в этот момент меня ослепила неожиданная догадка (!)
