Читаем без скачивания Одноклассницы на миллион $ - Мария Жукова-Гладкова

Знала бы девушка, что в этот момент проносилось в голове «молодого кобеля». Он обдумывал, как прижать к ногтю Танину мамочку. Только все-таки придется подключить Юру с Олегом. Но ничего. Потом разберемся.

Глава 20

Воскресенье—понедельник,

2–3 апреля

В четверг утром Арина улетела в Цюрих. Она отпросилась с работы на два дня, сказав Жеребцову и Марианне, что ей очень нужно уехать из города. Ей требовалось снять со счета деньги, чтобы заплатить Егору Кондратьеву, отдать долги и вручить двенадцать с половиной тысяч ставшему шелковым Лешеньке, чтобы он расплатился со своими приятелями.

Арина вернулась домой в воскресенье вечером.

Первым делом Арина разложила деньги по тайникам – в квартире имелось несколько укромных местечек и два сейфа, в каждом из которых хранилась энная сумма.

Тани дома не оказалась. Вначале она не беспокоилась. Гуляет девочка. Наверное, у какой-то подруги. Семнадцать лет все-таки. Только вот почему записку не оставила? Или до сих пор дуется на мать из-за Алексея?

В одиннадцать Арина начала уже сильно волноваться. Таня, по крайней мере, должна была позвонить.

В половине двенадцатого приехал Нилов и предложил ей посмотреть одну весьма любопытную видеокассетку.

Арине стало плохо.

Таня умоляла маму отдать деньги этим гадам. Иначе ее не отпустят. Пока ее не трогали. В смысле не насиловали. Только немного били. Но если мама не вернет им то, что они хотят получить, Тане не поздоровится. Она в этом не сомневается. Не сомневалась и Арина Викторовна.

Она с ненавистью посмотрела на Нилова. Как она могла вообще что-то испытывать к этому мерзавцу? Правильно говорят, что от любви до ненависти один шаг. Даже полшага. Арина готова была убить Нилова.

– Ну так как насчет денежек? – поинтересовался Алексей. – Когда поедем в Швейцарию?

Арина напряженно думала. Она встала с кресла и подошла к окну. Выглянула на улицу, словно там на земле мог быть написан ответ.

– Тебе что, деньги дороже дочери? – спросил он. – Решай.

Дочь была дороже.

– Визы у тебя, естественно, нет? – заметила Арина Викторовна. – И все время, пока она будет оформляться, моя дочь будет у этих подонков. – Она кивнула на видеомагнитофон.

– Это не подонки, а мои друзья! – заорал Нилов. – И не смей их обзывать! Ты сама знаешь, кто ты? Ты…

– Знаю, – сказала Арина. – Дура, потому что вообще с тобой связалась. И слушала тебя, козла.

– А это тебе за козла.

Нилов пулей сорвался с кресла, на котором сидел, и врезал Арине кулаком в челюсть. Она отлетела к стене, изо рта брызнула кровь и залила обои. Глаза женщины наполнились ужасом. Она боялась. За себя, за свою дочь, оказавшуюся в руках этих бугаев, дружков Алексея. Она проклинала себя за свою глупость. Глупость – непростительная роскошь. И за нее всегда приходится платить очень дорогую цену.

Арина сползла по стене на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась. Было очень жалко себя и обидно. Она, раньше такая гордая, не побоявшаяся развестись с первым мужем, когда Тане был всего год, выгнавшая второго, потому что он оспаривал лидерство в семье, влюбилась в какого-то молодого барана. Нет, это была не любовь, сказала себе Арина. Это была просто похоть. Тело сорокадвухлетней одинокой женщины требовало молодого жеребца. Ей физически нужен был мужчина. Карьеры и денег оказалось недостаточно. Природа брала свое, как бы она ни уставала на работе. Теперь она будет умнее. Если, конечно, еще не слишком поздно.

Танечка, девочка. Где-то она сейчас? Надо спасать дочь. Обратиться в милицию? К бандитам? Позвонить Олегу Александровичу? Но тогда на работе все узнают! Этого допустить было нельзя. Арина ни в коем случае не хотела ударить в грязь лицом перед Олегом, Марианной и другими сотрудниками фирмы. Никто по сей день не знал о ее связи с Ниловым.

К незнакомым бандитам не пойдешь. Да и одной лучше к ним не обращаться. Всегда предпочтительнее, чтобы за спиной стоял какой-то мужик. А во главе знакомых бандитов был Иосиф Миронович, лично с которым она знакома не была, только слышала красочные описания Марианны.

Хотя генеральным директором «Эккотрейдинга» и являлся Олег Александрович, с которым они знакомы чуть ли не с Рождества Христова, глобальные вопросы решались в тесном сотрудничестве с Иосифом. Вопрос главного бухгалтера – один из них. А Иосиф точно скажет, что на этой должности не нужна баба, которая может себе позволить думать не головой, а другим местом. Олег Александрович с ним согласится. А когда до Лескина еще дойдет и информация про перевод денег в Швейцарию… Его денег. Из его банка. Тогда Арина вообще не жилец. Егор, конечно, все замаскировал так, что комар носа не подточит, но Нилов может открыть рот.

Арина подняла голову и посмотрела на Алексея. Он молча пил, опрокидывая рюмку за рюмкой. Как она его ненавидела в этот момент! Алексею невыгодно сообщать Иосифу про перевод денег. Его за это, естественно, по головке не погладят. Хоть и дурак, но такие вещи хорошо понимает. Тогда Лешеньке не по Швейцариям на горных лыжах кататься придется, а гнить где-нибудь на дне озерца в Ленинградской области или стать частью дороги в качестве основы для асфальта. Арине хотелось еще пожить. Причем пожить неплохо. Денег было жалко, но отдать их придется. А ведь пятьдесят штук сейчас лежат-полеживают у нее дома! Она только сегодня привезла их, и Лешенька не знает, что они сейчас распиханы по разным тайникам в квартире.

Арина собиралась отдать ему двенадцать с половиной, но теперь не будет. Пусть попыхтит. Двадцать пять она должна Егору. Четыре с половиной Наде. Четыре Людмиле. В общем, остается не так уж мало. Конечно, это смотря с какой стороны взглянуть. В сравнении с семьюстами восемьюдесятью тысячами… А Лешенька знает, сколько денег упало ей на счет?

Эта мысль заставила Арину застыть на месте. Он же не знает! Егор не сказал. Просто потребовал пятьдесят за работу. Можно же объяснить Лешеньке, что это десять процентов от суммы. То есть было ровно пятьсот. В банке Нилову ничего не скажут. Пошлют подальше. Да и банк не станет афишировать свой промах. То есть придется отдать только часть, чтобы освободить Таню. Пятьсот, нет четыреста пятьдесят, потому что пятьдесят Егору. Вот так и скажем Лешеньке.

Арина медленно поднялась на ноги, держась за стену, направилась к двери.

– Ты куда? – повернулся к ней Нилов.

– В ванную, – процедила она. – Посмотреть, что ты со мной сделал.

Он налил себе еще рюмку.

Арина ужаснулась при виде своего отражения. Что о ней завтра на работе подумают? Глаз уже начал оплывать, щека увеличивалась в размерах.

Она сполоснула лицо холодной водой, прополоскала рот. Вода была окрашена кровью. Слава богу, все зубы оказались целы. Один только пошатывается. Надо будет к Марианниной тетке сходить, чтобы укрепила, или что там она посоветует. Женщина смочила полотенце холодной водой и приложила к глазу.

Арина вернулась в комнату и опустилась в кресло напротив Нилова.

– Как ты мне гарантируешь, что твои дружки отпустят мою дочь, причем в целости и сохранности? – спросила она.

Алексей расхохотался.

– Что смешного я сказала?

– Думаешь, что она в семнадцать лет еще целочка? Да ее тогда в музее за деньги надо показывать.

Арине опять захотелось сказать ему что-то оскорбительное, но она с трудом сдержалась.

– А все-таки? – спросила женщина.

– Переводишь мне деньги. Мы ее отпускаем.

– Где гарантия?

– Какая гарантия? – взревел пьяный и злой Нилов. – Сука ты, стерва. Деньги тебе дороже дочери, паскуда.

– Немного узнав тебя, Лешенька, я предполагаю, что не получу дочь в обмен на деньги. Ты присвоишь себе «зелененькие», надуешь своих друзей, а они в отместку тебе будут и дальше держать Таню, причем сорвут на ней всю свою злость. Тебе все – как с гуся вода. Я лишусь всего. Твои дружки тоже.

Нилов поразился, что она с такой легкостью прочитала его мысли. Да, он собирается надуть и Арину, и Юру с Олегом. Неужели это понятно остальным?

– Я хотела бы встретиться с вашей честной компанией в полном составе, – продолжала Арина Викторовна. – Чтобы мы четко обговорили условия. Я переведу деньги. Но вам всем троим поровну. Причем в два этапа.

– Какие еще два этапа? – выпучил глаза Нилов.

– Первый – до освобождения Тани. Второй – после.

– Нет уж. Не ты ставишь условия. Ты не увидишь свою дочь, если…

Арина внезапно усмехнулась. Нилов осекся на полуслове. Он не понимал, что могло вызвать у нее такую реакцию.

– Ты знаешь Иосифа Лескина, Лешенька. Лысого. Я все равно теряю деньги. Я расскажу ему все, что мне известно. А чистосердечное признание, если ты в курсе, облегчает участь.

– Что?! – взревел Лешенька. – Ты не осмелишься. Ты должна понимать, что сделает Лысый…

– Но мысли о том, что он сделает с тобой и твоими приятелями, согреют мне душу, дорогой. Я понимаю, что меня тоже по головке не погладят, но я ведь могу сказать, что сделала все только потому, что вы захватили Таню. Мое слово против вашего. Неизвестно, кому поверит Иосиф. Тем более и на мне, и на ней имеются следы кое-чьих нежных ручек…