— Если он за границей, ответ мог еще и не прийти. Я написала только на Гровенор-сквер, единственный мне известный адрес.
Микаэла внезапно закрыла лицо руками.
— Вы правы, — сказала она. — Я не могу! Я не вынесу этого! О Синтия, Синтия, помогите мне!
Сопротивление рухнуло, маска отчаянного вызова, в которой Микаэла так долго представала свету, треснула и рассыпалась. Перед Синтией стояла юная девочка в подвенечном платье — дитя, напуганное и сбитое с толку переживаниями, которые оказались не по плечу. Синтия бросилась к ней, обняла и прижала к сердцу, как мечтала все эти дни.
— Бедная моя, — шептала она, — так настрадалась! Все хорошо. Все как-нибудь устроится.
— Увезите меня и спрячьте, — молила Микаэла. — Я не могу этого больше выносить. Я не могу никого видеть.
Синтия обняла ее покрепче, целуя в щеку.
— Вам надо все окончательно решить, не раздумывая долго. Отец ждет вас внизу, — она взглянула на часы. — Артур, наверно, в церкви. И вы уже опоздали!
— Скажите им: я больна, скажите, умерла! — закричала Микаэла с надрывом. — Хорошо бы и на самом деле! Ах, Синтия, я хочу умереть!
Лицо ее залили слезы. Синтия подошла к звонку.
— Я позвоню Флоренс. Пусть позовет сюда отца.
— Нет, нет! — твердила Микаэла. — Нет, не хочу его видеть! Никого не хочу видеть!
Синтия протянула руку к звонку, но тут за дверью послышались голоса. Микаэла обернулась к ней в ужасе.
— Это отец! — крикнула она. — Не хочу его видеть!
В дверь повелительно постучали. Синтия подбежала и слегка ее приоткрыла.
— Микаэла больна… — начала она было, но вдруг у нее вырвалось изумленное восклицание.
Перед дверью стоял Роберт, а с ним Хью Мартен. Хью вбежал в комнату, и следом за ним, широко распахнув дверь, вошел Роберт.
Микаэла по-прежнему стояла у туалетного стола, закрыв руками мокрое от слез лицо. Потом она посмотрела вокруг и увидела перед собой Хью.
На мгновение она замерла от неожиданности, и вдруг из груди ее вырвался крик ликующей радости — Синтии никогда еще не приходилось слышать подобного восторга в человеческом голосе.
Хью бросился к Микаэле и обнял ее. Он поднял ее на руки, она положила голову ему на плечо, и длинная фата перевесилась через его руку на пол.
— Что они с тобой сделали, любимая? — сказал он с тихой яростью.
— Ах, милый Хью!
Микаэла по-прежнему заливалась слезами, обняв его одной рукой. Они забыли обо всем на свете.
— Все уладилось, дорогая моя, все уладилось.
— Уладилось? — переспросила она.
— Моя жена скончалась вчера, — сказал Хью. — Я только сегодня утром получил письмо от Синтии и сразу прилетел — я был в Швейцарии. Я боялся, смертельно боялся опоздать.
— О Хью!
Он крепче сжал ее в объятиях… наклонился к ней… Синтия, словно очнувшись от столбняка, выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь.
Она тоже плакала от облегчения и счастья. Микаэла спасена, они с Хыо вновь обрели друг друга. Синтия прислонилась к двери и стала искать платок.
— Возьмите мой, — предложил Роберт.
Она не видела, что он стоит рядом, и вздрогнула от неожиданности, стараясь улыбнуться сквозь слезы, но его лицо было мрачным. Он протянул ей платок, и она вытерла слезы.
— Спасибо, — поблагодарила она, овладев голосом. — Микаэла уже решила отказаться от этого замужества.
— Почему-то я думал, что так все и кончится, — проговорил Роберт.
— А как быть с Артуром… Как мы с ним поступим?
— Я не забыл о нем, — ответил Роберт. — Я уже отправил за ним в церковь машину. Мне жаль парня, хоть я и не испытываю к нему симпатии.
— Может, сказать, что Микаэла больна, ему будет не так тяжело, — предложила Синтия.
— Нет, я скажу правду. Сам виноват — что он о себе вообразил, сделав Микаэле предложение? Думать надо было.
В голосе Роберта появились знакомые безжалостные нотки, а Синтия сразу почувствовала облегчение. Роберт подошел к верхней ступени лестницы.
— Машина вернулась, — сказал он. — Идемте, вы поможете мне. — Он говорил не допускающим возражений тоном, и Синтия повиновалась.
Разговор с Артуром был не из приятных, но Синтия должна была признать, что тот повел себя на удивление беззлобно.
Роберт изложил ему обстоятельства, после чего Артур встал.
— Мне нечего сказать, Шелфорд; в сущности, я ничего и не собираюсь говорить. Займусь лучше снова фермерством — но опять мне придется сокращать посевную площадь из-за конкуренции со стороны «Берез».
— Не бойтесь этого, — сказал Роберт. — По всей справедливости открою вам секрет — я, наверно, скоро продам «Березы».
Синтия, не выдержав, вмешалась.
— Вы продаете «Березы»? — повторила она в изумлении.
Роберт кивнул:
— Я намерен уехать за границу, но это пока строго между нами. Я вам сообщил об этом, Артур, надеясь, что это послужит некоторым утешением при сложившихся обстоятельствах.
— Благодарю, — сказал Артур. Он помолчал в неловкости, потом оглядел себя, словно вспомнив, что одет к венцу.
— Поеду домой, — сказал он резко и добавил: — Ваш шофер в церкви сказал кое-кому, что Микаэла больна. Буду весьма обязан, если это останется официальной версией для моих соседей и всех в округе. Не хочется выглядеть полным болваном.
Говорил он с обычной напыщенностью, но Синтия от души его пожалела.
— Конечно, — поспешно заверил Роберт. — Что касается нас, это будет единственная версия происшедшего. Позднее, когда вы сочтете удобным для себя, помолвка может быть расторгнута по взаимному согласию.
— Благодарю вас, — снова сказал Артур и попрощался с большим достоинством.
Проводив Артура до дверей, Роберт вернулся в библиотеку. Он посмотрел на Синтию с выражением, которого она не могла разгадать.
— Спасибо вам за все, — сказал он. — Если бы не вы, Хью не успел бы сюда вовремя.
— Не нужно меня благодарить, Роберт. Почему вы продаете «Березы»?
Он отвел глаза.
— Я уезжаю.
У нее вдруг мучительно сжалось сердце.
— Почему? — воскликнула она. Наступило молчание, потом Роберт ответил:
— Я должен вам что-то показать.
Он направился к двери, Синтия пошла за ним. К ее удивлению, они поднялись по лестнице наверх, и, когда повернули к Южному крылу, ей все стало ясно. На мгновение ею овладели страх и растерянность.
Она не знала тайны Роберта и опасалась ее узнать. Против воли она заставила себя следовать за ним. Он шел, высоко подняв голову, но лицо было усталое, бледное как полотно.
Роберт раскрыл дверь в коридор этого крыла дома. Как и говорила Сара, все утопало в роскоши, повсюду огромные вазы с цветами. Синтии казалось, они идут как во сне, даже звук шагов поглощался толстым пушистым ковром. В конце коридора Роберт остановился и первый раз посмотрел ей прямо в глаза.
