Катя, – потерянно отозвался Гендель. – Простите, может быть прервемся? Тяжело все это читать.
– Нет уж, папа, продолжай.
– «Тихон Коваль оказался плодовитым. Прости меня, Саня, но Даша не твоя дочь. У тебя не может быть детей, вспомни, мы проходили обследование, когда хотели ребенка, а не получалось. Я тебя тогда не стала расстраивать, но у меня со здоровьем оказалось все в порядке, а вот диагноз „бесплодие“ поставили тебе. Прости…
Еще через два года уже Аня родила Ковалю еще одну дочь. Варвару. И тут произошло невероятное: он просто обезумел от любви к этой девочке. До сих пор не могу понять, почему именно Варю он любил, весьма прохладно относясь к остальным своим детям. Знаешь, Саня, я даже обрадовалась такому повороту, подумав, что теперь он полностью переключит свое внимание на Анну и Варвару. Возможно, так бы и случилось, но вскоре его осудили за грабеж. Он вышел в девяностом году, как-то сразу оказался при деньгах, думаю, ему удалось сохранить награбленное. Он по-прежнему жил с женой, но держал Аню в любовницах. Слава богу, от меня встреч не требовал, ты помнишь, я после родов сильно поправилась, видимо, перестала отвечать его запросам. Я успокоилась, ты любил Дарью, меня, баловал нас – чего было еще желать? И я любила тебя, Саня, и больше всего боялась, что вскроется эта моя постыдная тайна.
Два года я жила спокойно, но однажды ко мне в слезах прибежала Аня и сообщила, что Тихон убил кукольника – старого Адама, как его называли те, кто знал. Ты помнишь это нашумевшее дело? Он, с ее слов, пошел к тому уговорить продать ему антикварную куклу из витрины, которая так нравилась Варе: девочка каждый день бегала к магазину, чтобы полюбоваться на нее. Упрямый старик отказал, Шуйский вышел из себя, толкнул его. Куклу он вынес в обычном мешке, спрятал в гараже рядом со своим домом. Но он не знал, что Варя в этот момент была у магазина. Что случилось дальше, тебе известно. Варю на следующий день отвезли в клинику, нашелся свидетель, который видел Шуйского у черного хода магазина, ему предъявили обвинение в убийстве. А потом волшебным образом свидетель отказался от своих показаний. Ты помнишь, дело вел следователь Женя Воронин, наш сосед? Он на все сто процентов был уверен в виновности Шуйского, но дело передали другому, а Женя тогда попал в больницу с чем-то серьезным, уже не помню…»
– Подождите, Александр Генрихович. Вы хорошо знали этого следователя? – прервал Родион, удивляясь совпадению: сомнений, что речь идет о сегодняшнем госте, который приходил в офис, почти не было.
– Воронина? Да, конечно. Он с семьей жил в квартире прямо над нами. Женя лет на десять меня старше, не больше. А почему ты так им заинтересовался? Знакомый?
– Недавно познакомились. Но это сейчас неважно, продолжайте.
– «…Анна была счастлива, и мне казалось, что и Шуйский успокоился. Но вскоре случился тот пожар в бане на озере, он погиб. Меня тогда даже не насторожил тот факт, что Анна спокойно приняла его смерть. Я была уверена, что у нее просто шок. А через некоторое время она попросила подыграть ей в спектакле и с ее смертью. И принять на время Варю в нашу семью. Отказаться у меня не было возможности, Анна пообещала рассказать тебе, Саня, кто является биологическим отцом Дарьи.
Признаюсь, я, когда Анна „погибла“, успокоилась не скоро. Казалось, что вот-вот она объявится, хотя бы для того, чтобы забрать Варвару. Но шли годы… Я убедила себя, что сестра на самом деле мертва.
Когда она вдруг воскресла, я поняла, что выйдет наружу и вся правда обо мне и Тихоне. Только ее правда: Анна всегда обвиняла меня в том, что это я соблазняю ее любимого мужчину. Наверное, в этом ее убедил Тихон, он был мастером манипуляций. Я уверена, он многие факты выворачивал в свою пользу, выставляя меня интриганкой. Думаю, это он рассказал ей, что Даша его дочь. Откуда бы еще она могла об этом узнать?
Прости, Саня, за мое малодушие. Зная тебя, я уверена, что такой многолетний обман ты не вынесешь. Мы расстанемся, а жить без тебя я не хочу. Прощай. Не слушай Анну, она мне призналась, что после смерти Тихона чувствует себя одинокой, поэтому и ищет встреч с нами. Не верь, у нее есть еще какой-то интерес. Вполне материальный. Скорее всего, после похорон Шуйского она осталась ни с чем. Прощай, твоя Катя»… Господи, если бы она только знала, что Анны нет в живых! Даша, почему ты не сообщила об этом сразу, как только тебе стало известно, что ее убили?! Мама не совершила бы такой глупый поступок! – воскликнул Гендель трагическим голосом, а Родион удивленно посмотрел на тестя: при чем здесь Дарья? Он положил свою ладонь поверх ее руки – та мелко дрожала. Тогда он крепко обнял жену за плечи, прижимая к себе.
– Я уже как-то привыкла, папа, что всегда перед вами виновата. – Даша тяжело вздохнула. – Сначала мама обвиняла меня в том, что из-за Гафуровых тебе пришлось спешно эмигрировать, бросив ее одну. Потом упрекала, что я родила Нику так не вовремя и теперь ей приходится мучиться, что она плохая бабушка: вместо помощи с ребенком предпочла устраивать свою личную жизнь. Как выяснилось, она уехала к тебе, папа. Теперь и ты нашел в чем меня обвинить – в ее самоубийстве. Хватит. Я надеюсь, свои домыслы ты оставишь при себе. Мне же это ваше вранье, в котором вы жили, противно. Мы с Родионом поможем тебе выполнить желание мамы похоронить ее в склепе Тураниных. Но будем ли общаться дальше, зависит от тебя. Кстати, не уверена, что тебе нужны я и мои дети. Ты ни разу не спросил о них, впрочем, мама тоже интересовалась делами моей семьи формально. Сейчас я, кажется, поняла, почему так… я для нее – дочь насильника, а для тебя вообще никто. Своей нелюбовью ко мне мама заразила и тебя…
– Ты чудовищно несправедлива, Даша! Я любил и люблю тебя. И ради тебя пошел на преступление, ты не забыла? – явно растерявшись от натиска дочери, поторопился вставить Гендель.
– Только ли ради меня, признайся? Только ли обо мне ты думал, садясь за руль той фуры? Может быть, ты хотел отомстить Гафуровым за то, что они разорили тебя? Ты не мог не понимать, что тебя могут обвинить в покушении на убийство Фарида. И ты уже тогда знал, что уедешь из страны. Та историческая встреча
