Время шло — и каждая секунда, уходя, прокатывалась по спине Рипли колючими мурашками.
Сколько можно кричать? Может, там уже не осталось никого в живых…
— Разбейте стекло! — в последний раз крикнула в пустоту Рипли. И только тут до нее дошел смысл собственных слов. Неужели она кричала об этом самой себе? Их подсказала интуиция, и они вырвались в крик случайно — но предназначались они скорее ей самой.
Быстрым порывистым движением она схватилась за ножку железного столика. Беззащитность собственной спины обжигала ее.
Или это жег взгляд Чужого?
Рипли размахнулась и изо всех сил ударила по стеклу.
Ничего, еще, может, удастся разбить его…
Удар, еще удар…
Рипли била столиком по стеклу изо всех сил: ножки гнулись, летели во все стороны невесть откуда взявшиеся осколки — но на проклятом стеклопластике не оставалось даже царапин!
Ньют, пятясь, снова очутилась возле пластикового стекла и жалась теперь спиной к его гладкой поверхности.
Еще один удар — и столик разлетелся в руках Рипли.
Неужели это конец?
Она отбросила ставший ненужным обломок и тоже прижалась спиной к стеклу. Комната хранила враждебное молчание. Осьминогопаук выжидал. Ни звук, ни неосторожный шорох не выдавали его присутствия.
Медленными шажками Рипли стала продвигаться вдоль стены. Ньют копировала ее движения.
— Рипли, мне страшно, — прошептала девочка, подбираясь к ней ближе. Рипли на мгновение обожгли жалость и стыд за то, что ей не удалось защитить доверившегося ей ребенка, но страх и необходимость хоть из инстинкта защищаться не дали ей прочувствовать это глубоко.
Надо следить за комнатой, чтобы быть готовой отразить новое нападение.
Пока Чужой не обвил щупальцами шею, его еще можно отбросить. Если удастся протянуть время, их найдут и спасут.
Если удастся…
Два переполненных страхом сердца бились в унисон.
— Мне тоже страшно, Ньют…
«Так, его нужно просто успеть схватить… если быть наготове, это удастся… Но долго ли мы сможем продержаться? и что будет, если он нападет на Ньют? Успею ли я перехватить его на ней? Пусть уж лучше он нападет на меня!» — последняя мысль заставила Рипли содрогнуться, но само то, что она вновь могла о чем-то думать и что-то соображать, было утешительно.
Только бы продержаться!
Сколько?
Несколько минут, час, два?
Сколько времени понадобится Хигсу, чтобы обнаружить ее отсутствие и забеспокоиться?
Только смерть может ждать свою жертву годами…
Нужно было срочно что-то делать. Но что?
Страх мешал думать.
«Неужели даже ради своего спасения я не смогу найти ответ? Сосредоточься, Рипли», — внушала она сама себе.
Легко сказать…
«Думай! Думай! Ну же! Ну!!!»
В углу что-то шевельнулось. Ньют вздрогнула. Рипли напряглась — если это было возможно для человека, чьи мышцы давно собрались в комок.
«Скорее же! Думай!!!»
Догадка пришла, как удар молнии.
Рипли шагнула вперед, к датчику противопожарной системы, и поднесла к нему зажигалку.
Тысячи струй брызнули с потолка, заливая все вокруг себя. Завыла сирена. На стене замигала красная лампочка. Все, дело сделано — теперь в координационный центр должен поступить сигнал, и они придут…
Дикий вопль Ньют заглушил вой сирены: вода залила Рипли глаза, и она не заметила, что к ней со страшной скоростью помчался осьминогопаук. Лишь ощутив на себе его цепкие лапы, Рипли поняла, что пропала: попытка схватить его не удалась. Мокрое скользкое тело чудовищного существа ударилось в ее губы. В последний момент Рипли удалось все же схватить его за панцирь, но змеящиеся щупальца уже оплели шею.
Морщинистый кожистый отросток высунулся из отверстия на брюхе осьминогопаука и потянулся ко рту быстро слабеющей женщины.
Рипли задыхалась.
Она еще могла держать его на расстоянии, не позволяющем всунуть в рот откладывающий эмбрионы орган, но от асфиксии в голове темнело, и руки слабели.
«Нет! Я не хочу! Господи, помоги!»
Мокрый отросток снова дотронулся до ее губ — Рипли откинула голову назад, содрогнувшись от отвращения.
Сознание уходило.
«Нет! Я не хочу! Я хочу жить!!!» — кричала ее душа, тело корчилось, сопротивляясь убийственным объятиям впившихся в кожу щупалец. Наверное, если бы не хлещущая с потолка вода, она потеряла бы сознание сразу, — теперь же оно уходило медленно, позволяя получше прочувствовать весь ужас обреченности.
Вот осьминогопаук снова дотронулся до лица, вот его орган приблизился еще на полдюйма.
Его щупальца сдавили горло еще сильнее; Рипли упала на спину.
«Бесполезно… Это уже конец», — пронеслась гаснущая мысль.
«Нет! Нет!!!» — жизнь не хотела уходить. Рипли снова открыла глаза и из последних сил отодвинула пакость от своего лица.
Ньют продолжала визжать.
Сирена выла.
— Хадсон, Васкес, немедленно в лабораторию! — на ходу прокричал Хигс. — Пожар!
«Вот и все…» — Рипли поняла, что больше не в силах сдерживать напор монстра. Сдавленное горло не давало ей возможности даже кашлять, только чудом можно было объяснить то, что она еще жила — но и у чудес есть свои пределы.
Снова Рипли рванула с себя паразита — но это движение было уже конвульсивным.
«Ну что ж… Зато хоть Ньют останется в живых», — успела еще подумать она, ослабляя захват и сжимая губы поплотнее, чтобы хоть на пару секунд отдалить неизбежный конец.
Тем временем до смерти перепуганная Ньют, совершенно забыв о собственной безопасности, кинулась к Рипли и застыла в двух шагах от нее: на малом лабораторном столе возник второй паразит. Взрослый мог бы не поверить своим глазам, но лишенная извращений взрослого воспитания девочка поняла все в один момент и разразилась новым отчаянным воплем.
Цепкие рыжие лапы зацокали по столу, подбираясь к ней.
Уши Ньют заложило от собственного крика: раз уж Рипли, большая и сильная, упала в тисках его щупалец, что может сделать она, ребенок, если сбежать и спрятаться уже нельзя?
Неожиданно раздался треск, и стекло разлетелось, — это Хигс успел привести подмогу.
Зацепившийся за край стола хвост на секунду замедлил смертельный прыжок и сбил его точность — дулом винтовки Хадсон успел отшвырнуть паразита в угол, и очередь бронебойных пуль разорвала его на куски, а сквозь разбитое стекло в комнату уже прыгали Горман и Вески.
Еще не придя в себя, Ньют пальцем указала в сторону Рипли — та еще держалась, намертво стиснув зубы. Напрасно тыкался в ее губы эмбрионовод. Хигс выхватил панцирь осьминогопаука из уже безвольных рук и потянул на себя, подоспевший в этот момент Горман принялся отгибать членистые холодные щупальца. Они поддавались с трудом; удивительно было, сколько сил скрывалось в этом небольшом на вид существе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
