«Неужели я еще жива?» — в полубеспамятстве спросила себя Рипли. Да, она была еще жива, и даже шея больше не болела, только чесалась… «Или это уже… то, что после смерти?» — Рипли приоткрыла глаза. Как в полусне, она увидела склоненные лица Хигса и Гормана и рядом, возле самых ее глаз — все те же щупальца.
Одно их них выскользнуло из рук Гормана и снова усилило захват.
Картина поплыла перед глазами Рипли.
Черты ее лица начали заостряться.
«Мэри Джордан, — вдруг вспомнил запись в лабораторном журнале Хигс, — умерла во время операции…»
Неужели они опоздали и Рипли, его Рипли, сейчас уйдет?
От бессилия Хигс издал короткий стон.
«Ну нет!»
Горман еще раз с силой рванул за щупальце. Оно неожиданно поддалось.
— Готов? — не поверил себе Хигс: тело осьминогопаука повисло у него в руках.
— Да!
— Давай! — прокричала Вески, поднимая дуло винтовки.
— Хадсон? — все еще не веря, выдавил из себя Хигс.
— У меня все в порядке, — Хадсон кивнул в сторону останков другого паразита.
— Стреляй!
Тело осьминогопаука взвилось в воздух, и новая очередь разнесла его в клочья, отшвырнув брызжущие кислотой останки к стене.
«Кончено!»
Хигс склонился к Рипли. Она, казалось, не дышала.
«Ну что же ты…» — сжал он зубы.
— Где остальные? — спросил над его ухом Горман.
— Все, все в порядке! — отозвался Хадсон.
«Рипли, ну что же ты!» — Хигсу казалось, что он сейчас заплачет. Неужели он все потерял?
Слезы не казались ему позором — он заслужил свое право на них, никто не мог бы упрекнуть его в трусости или малодушии.
— Боже мой… — прошептал он, беря в свои ладони обмякшую руку Рипли.
Рука была теплой. Пульс еще бился.
Рипли втянула в себя немного воздуха и вздохнула. Жива? Да…
Сквозь беспамятство она вспомнила, что ей срочно нужно что-то сообщить им, что-то очень важное, касающееся всех. Что? Ах, да…
— Ымммм, — слова застряли в передавленном горле.
— Рипли! Что?
— Это… — каждый звук давался ей с трудом, — Берт… — Она приоткрыла глаза и снова закрыла их. — Их выпустил Берт!
39
Когда они вошли в помещение координационного центра, их лица были каменными. Хигс сунул дуло винтовки Берту в подбородок.
Представитель Компании подался назад, но его не пустило кресло.
«Так, кажется, мои дела плохи», — промелькнуло у него.
На то и было похоже: лица предвещали нешуточный разговор.
«Не повезло…»
Мысли Берта заметались в поисках выхода. Можно ли еще обмануть этих людей, отвертеться? Если не сплоховать, то — да…
Природа все же не обидела его мужеством — несмотря на угрозу, мысли его не потеряли до конца своей ясности.
Хуже было другое: он не знал, что можно сказать. Просто не знал.
— Я предлагаю поставить эту сволочь к стене, — процедил сквозь зубы Хадсон.
Одна мысль о том, что Берт мог проделать это с кем угодно, вызывала у него дикую ярость.
— Правильно, — поддержала его Вески, — расстрелять его!
Берт попробовал отклониться от больно въехавшего в подбородок дула — из-за этого на его лице появилась гримаса. В другой ситуации можно было бы подумать, что он насмехается над своими судьями.
«Что им сказать? Что?!» — крутилась на одном месте его мысль.
Ответа не существовало. Такие преступления не прощают…
«Будь проклята эта Рипли!»
Она, его враг, стояла тут же и с отвращением смотрела на него.
— Это глупость! — выдавил Берт. — Что вы слушаете кого попало… Мало ли что может выдумать эта женщина!
— Он решил, что ему не провести Чужих через карантин, — Рипли встала над ним, непреклонная, как сама судьба. Ее голос был одновременно холоден и страстен, но ненависть загнала все лишние интонации и обертоны далеко вглубь. — Однако он придумал другой способ: чтобы один из нас нес в себе зародыш, и тогда можно будет протащить его внутри спящего. Никто бы и не узнал, что я или Ньют несем в себе эмбрион.
— Но мы бы знали! — возразила Вески.
Ее лицо было хищно оскалено.
«Выход… в чем же выход?» — металась мысль Берта.
— У него и это было продумано, — продолжал вещать грозный прокурор. — Он, скорее всего, собирался по дороге домой вывести из строя несколько гибернаторов — тех, в которых лежали бы вы. Он избавился бы от вас, а потом рассказал бы первую попавшуюся историю.
«Так, что меня еще может спасти? Главное — ускользнуть сейчас от их судилища… Потребовать, чтобы меня судили по закону, а там — адвокаты, поддержка Компании…» — думал Берт, а по его спине полз ноющий холодок.
Все это легко сказать, но ведь и они прекрасно догадываются о такой возможности… Да, суд — не гарантия спасения— только шанс. Или отсрочка, за которую придется заплатить потом долгим мучительным ожиданием. И все же — пусть лучше будет суд. Пока есть жизнь, есть и надежда. А вот разрывная пуля в голову…
Берту показалось, что по возможной траектории пули пролетел щекочущий внутренний ветерок и поднял волосы на затылке.
— Ты — покойник, понял? — вызверилась на него Вески. — Я тебя сейчас пришью!
— Да все это ерунда! — зачастил Берт. Щекотка на «траектории пули» усилилась; он все еще боялся. Не только у хороших людей сильно развит инстинкт самосохранения: такой борьбе позавидовала бы и Рипли. Все его силы, все мысли были сосредоточены сейчас на одном — спастись!
— Это психоз! Послушайте сами, что она говорит… У нее паранойя! Это бред! Что она придумала, — очень нужно было все это затевать!..
— Ну и жалкий же ты тип, — уничтожающе и презрительно взглянул на него Хигс.
Снова взгляд Берта отчаянно заметался. «Если бы здесь был Бишоп… Может, Хадсон? Он испуган и потому зол. Вески?.. Нет. Это не женщина — зверь в человечьем обличье, ждать жалости от нее нелепо. Хигс… Вроде натура потоньше, но сейчас совершенно не в себе — видно, Рипли успела его накрутить. Горман? Он мог бы помочь, но вряд ли сделает это. Горман слишком крупно лажанулся с операцией в процессорном комплексе и, скорее всего, рад будет свалить на него и свою вину. Кто станет обвинять лейтенанта, если есть готовый „предатель рода человеческого“».
Дуло продолжало упираться в подбородок, сверля его своим пустым взглядом.
Спасения не было.
— Берт, ты понял, — Рипли-обвинитель продолжала свою речь, что на этих организмах можно сделать большие деньги, а ради денег ты пошел бы на все.
— Хватит! — Черные глаза Вески агрессивно сузились. — Мы его сейчас расстреляем!
«Нет, только не сейчас! — взмолился Берт. — Не надо! Нет!!!»
Бесполезно. Этих людей ничем не убедишь. Сейчас они сдернут его со стула, толкнут к ближайшей стене, а потом боль — и конец…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
