– Концепция интересная. Но пока что я никак не пойму, к чему ты клонишь.
– Ошибка перевода! Она не в отдельных словах кроется, она глубже… Возьми хотя бы это самое «глубже»! По нашим понятиям истина всегда в корнях, в глубине. Ир-Ландцы же ищут истину в небе. Если мы говорим о ком-то «витает в облаках» – значит, он фантазер и мечтатель, не знающий жизни, а у них так говорят о самых выдающихся ученых. У иджангов же истина всегда находится за твоей спиной. Поэтому, чтобы найти истину, у нас нужно глубоко копать, на Ир-Ланде – высоко взлететь, а на Джангер-ру – просто обернуться. Теперь понимаешь? Эта фраза на иджике звучит куда проще и короче – просто два крыла, правое и левое. И если поменять их местами – то ты обернешься и увидишь истину! Вот и все! Гениально, правда? И ни черта интересного не родилось бы у твоей межвидовой парочки – Милтонс совсем о другом писал.
– …
– Хм… Думаешь, я ошибаюсь? Почему?!
– Я не думаю. Я считаю. И пока никак не могу просчитать вероятность того, что это твое гениальное лингвистическое открытие принесет конкретную пользу в данной ситуации. Слишком большое количество нулей после запятой.
– Хм… о пользе я, признаться, как-то совсем… Но ведь не пользой же единой! Да и в конце концов – что такое страшное случилось? Ты же у нас вообще не совершаешь поступков, уменьшающих сообразность мира!
– Это сарказм?
– Ну да. Наверное. Просто обидно, столько времени потеряли… Они там все еще пытаются провести свой дикарский обряд… Сказать, чтобы прекратили?
– Пусть развлекаются. Мне они уже не интересны. А портал можно и выключить, он больше не нужен.
* * *
– Я свободен!
– Ты одинок.
Ксант фыркнул, пожимая плечами:
– Это одно и то же. Я ни от кого не завишу и никому не обязан. Я могу делать, что захочу. Идти, куда хочу. Или не идти – если не хочется. Я – свободен.
Они снова стояли на разных берегах. И опять между ними шумела вода. Но теперь он отчетливо слышал каждое произносимое ею слово. И уже успел понять, что вовсе не рад этому.
– Ты пленник. Пленник своего одиночества. Своей… свободы. Если хочешь называть это так.
Странно, но теперь, когда она почти не извинялась, слова ее почему-то злили его куда больше, чем раньше. Вот и сейчас он за какую-то пару вдохов дошел чуть ли не до бешенства – так хотелось доказать этой дуре очевидную глупость ее суждений.
– Да что ты вообще можешь знать о свободе?! Ты ее в глаза-то видела? Нюхала ее? Тоже мне, великая специалистка выискалась! Ты сама никогда не была свободной, что ты можешь понимать? Не одна сворка – так другая. Не один хозяин – так другой. Ты всегда на поводке. Дернули – и ты побежала! Каждый из вас. Всегда. Ты ведь даже сейчас не можешь не уйти – потому что с той стороны вас сильнее дернули!
Вы оба уйдете…
Они качают головой синхронно, такие одинаковые. Но отвечает опять она:
– Я иду именно потому, что могу и не идти. Точно так же, как мы шли с тобой. Мы сами решаем это, понимаешь? Это – добровольный выбор. Мой. Наш. А вот можешь ли ты пойти гулять не один, а в компании? Вдвоем, втроем, с кем-то из тех, кто тебе нравится, – если они, конечно, есть. Молчишь?
– Я – кот! – фыркнул он резко. – Мне не нужна сворка! Я гуляю сам по себе!
Может быть – излишне резко. Но ее слова неожиданно сильно задели – так, словно была она в чем-то права. Бред, конечно! Любому ясно, что прав именно он! Не может быть не прав! Захотелось оборвать ее глупые речи, причем немедленно, вот и вырвалось. А получилось только хуже – она говорила искренне, пусть даже и заблуждаясь, а он ответил не своими словами. Цитатой из инструкции он ответил. Глупой и напыщенной до отвращения.
Она могла рассмеяться – и была бы права. Но она не стала. Вместо этого вскинула руки над головой. И он внезапно понял, что это не руки, а крылья. Большие черно-желтые крылья. Так вот как она собирается добраться до орбитожителей! Значит, нет никакой лестницы, есть только крылья, и они с Витом с самого начала это знали, и только Ксант как последний дурак…
С почти незаметной задержкой вскинул руки-крылья и Вит. Его крылья отливали рыбьей чешуей. Словно плащ жениха. Наверное, из него и сделаны. Теперь понятно, что они прятали в своих мешках и почему так ими дорожили, ни разу за всю дорогу даже понести не дали.
– Там наши дети! – Она смотрела вверх, ноги ее уже не касались земли, крылья вибрировали за спиной.
Дети.
Ну да. Их забрали, и теперь их надо вернуть, обязательно вернуть! Как он мог забыть об этом?!
– А ты оставайся, – она качнула головой, – у тебя ведь нет крыльев. И потом – это же наши с Витом дети.
Нет!
Не может быть! Он же помнит, отлично помнит! Три очаровательных котенка, такие милые и странные, такие непохожие на других, со светлыми головенками и немного иначе вывернутыми суставами. Но – именно котенка! Он же проверил сразу, как только смог. Они не могли быть детьми Вита! Только не Вита…
Зачем она врет?!
– Нет! – крикнул он, запрокидывая голову. – Они наши! Наши, слышишь! Лоранты же сами сказали!
– Они передумали. И потом – у тебя все равно нет крыльев!
Кто-то из них двоих там, наверху, рассмеялся – Ксант так и не понял, кто именно. У них даже голоса стали одинаковыми. Это несправедливо! Как же он теперь разберет, кто из них – кто?
– Я сделаю! Я сделаю крылья! У меня тоже был плащ!
– Ты его потерял.
– Я помню, где он остался! Я сейчас!
Он бросился бежать. Как хорошо, что он умеет быстро бегать.
Плащ!
Он помнил, где его бросил. Вот же он, так и лежит на гальке, никем не тронутый…
Ксант рухнул на колени рядом с плащом, задыхаясь от быстрого бега. Он никогда не бегал так быстро. Он даже и не думал никогда, что умеет так быстро бегать. Но теперь все будет в порядке. Вот он, плащ! Из него выйдут отличные крылья! Он догонит этих, наверху, он покажет им, кто смеется лучше! Главное – правильно растянуть ткань, чтобы вышло два крыла, плащ-то ведь довольно короткий…
Ксант попытался расправить плащ на камнях и обмер – серебристая ткань расползалась под пальцами, распадаясь на отдельные чешуйки. Ну да. Этот плащ ведь склеен из рыбьей чешуи, в этом все дело. Он долго лежал на камнях, под открытым небом. Были дожди. Они размочили и вымыли клей, теперь остались только чешуйки, сохранявшие форму плаща, пока он их не потревожил. Теперь они рассыпались бесформенной кучкой, ветер гнал их по берегу, бросал в воду лепестками странных цветов…
* * *
Ксант рывком сел. Перевел дыхание.
Сон. Всего лишь сон. Причем ужасно глупый. Всё не так. И даже не просто «не так», а вывернуто наизнанку, поставлено с ног на голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
