Могла ли Россия отойти и отказаться от подобной работы? Конечно нет. Между тем какой шум поднялся в связи с «откровениями» предателя Ощенко, которого я уже упоминал, занимавшегося научно-технической разведкой, и какую приглушенную, чуть-чуть слышную реакцию в прессе вызвала высылка из той же Франции пяти сотрудников ЦРУ Соединенных Штатов, уличенных в промышленном шпионаже!
В 90-х годах наша научно-техническая разведка была нацелена, можно сказать, на аналитическую работу. Она осуществлялась по двум направлениям: во-первых, отслеживание изменений подходов к так называемым «критическим технологиям»[22], корректировки их приоритетности в ведущих индустриальных государствах и, во-вторых, выявление реальной оценки ведущими зарубежными экспертами положения дел в различных отраслях науки и техники России и степени заинтересованности ведущих индустриальных государств в адресном сотрудничестве с Россией в конкретных областях. Понятно, что такая информация важна и для политического руководства страны, и Академии наук, так как способствует оптимизации усилий по перегруппировке наших, на сегодняшний день небольших, средств и возможностей. Одновременно такая информация содержала и контрразведывательный аспект.
В одном из конфиденциальных американских документов, добытых СВР, говорилось: «Все интересующие нас российские технологии были созданы военно-промышленным комплексом и имеют либо чисто оборонное, либо двойное назначение. Для ряда технологических разработок аналогов в американской промышленности не имеется». В документе при этом особое внимание проявлялось к созданию вихревых потоков, позволявших повысить теплоотвод в турбинных двигателях, ряду металлургических разработок, получению монокристаллических структур, созданию экзотических материалов, вопросам разработок антенных устройств и лазерных зеркал, обеспечению бесперебойной связи на этапе вхождения космических аппаратов в плотные слои атмосферы, очистке в условиях космоса медицинских материалов, разработке защитных покрытий для изоляторов, математическим алгоритмам обработки изображений и так далее.
Я не хотел бы, чтобы у читателя возникло подозрение, что, докладывая об этом документе, СВР имела в виду необходимость закрыть эти сферы для международного сотрудничества. Отнюдь. Мы отлично понимали, что после окончания периода холодной войны Россия втягивается в международное разделение труда и этот необратимый процесс развивается также в научно-технической сфере. Для СВР не было никаких сомнений в том, что изоляционизм угрожает не только потерей позиций, завоеванных российской наукой и техникой, но и тупиком для научно-технического прогресса в нашей стране на будущее. Причем в создавшейся российской ситуации среди мотивов расширения сотрудничества с иностранными партнерами контрастно вырисовывалась задача сохранить научные кадры и достигнутый уровень исследований.
Знали мы и о том, что очень многие иностранные партнеры заинтересованно и честно развивают научные связи с Россией, оказывают помощь и поддержку нашей науке в столь тяжелое для нее время. Вместе с тем некоторые моменты сотрудничества российских научно-исследовательских учреждений с внешним миром вызывали у нас законную озабоченность.
В упомянутом мною докладе на заседании Президиума Академии наук России я сказал:
«Служба внешней разведки далека от мысли видеть во всем происки «коварного врага», если употреблять терминологию прошлого. Скорее, здесь сказываются объективные последствия того тяжелого материального состояния, в котором находятся российская наука и ученые. При этом, однако, не исключается и субъективное стремление определенных кругов зарубежных стран использовать это состояние с максимальной для себя выгодой.
Анализируя общую ситуацию с международным сотрудничеством России по научно-технической линии, СВР пришла к выводу о том, что без радикальных шагов по быстрому и эффективному восстановлению нормального жизнеобеспечения и научной деятельности кадров – хотя бы на первых порах в приоритетных, специально оговоренных областях научно-теоретической деятельности – иностранные партнеры поставят нашу науку по целому ряду позиций в неравные условия, получив за счет интересов России максимальные для себя выгоды».
На чем основывался этот вывод?
1. Происходит, по сути, физическое растаскивание российского интеллекта, «перекачка мозгов». Только в США в различных областях науки и техники работает около десяти тысяч высококвалифицированных российских специалистов, которые с полным основанием могут быть отнесены к научной элите.
2. В большинстве случаев валютное покрытие расходов иностранных заказчиков российским НИИ и КБ на порядок и даже несколько порядков ниже аналогичного уровня в развитой западной стране. По мнению экспертов разведки, иностранные партнеры в целом ряде случаев широко используют несовершенную российскую систему защиты интеллектуальной собственности.
3. Имеются большие подводные камни в научно-техническом обмене России с Западом. Управление военных программ министерства энергетики США в сентябре 1993 года, например, подготовило доклад, в котором говорилось, что через канал научно-технического сотрудничества с Россией, созданный «для стабилизации российской науки», будет осуществлен поиск уникальных технологий для передачи их в американскую промышленность и национальным лабораториям. Одновременно наблюдается стремление США и некоторых партнеров из других стран исключить доступ российских специалистов к передовым технологиям.
Естественно, что все эти положения были подкреплены многочисленными примерами.
Еще одним «новшеством» в СВР было создание самостоятельного управления экономической разведки. В числе его функций – контроль за выполнением зарубежными странами экономических соглашений, заключенных с Россией; определение объективных и субъективных причин, если такие соглашения не претворяются в жизнь; определение тех резервов, которыми обладают наши зарубежные партнеры при подготовке соответствующих документов, их реальной, а не запросной позиции; действия, способствующие возвращению долгов России (они в сумме примерно равны российским долгам); проверка истинной дееспособности фирм, предлагающих свои услуги различным российским организациям, и так далее.
Особое значение в новых условиях приобрело обеспечение экономической безопасности страны. Диапазон этого понятия достаточно широк. Это – создание условий, при которых Россия входит в мировое хозяйство не в качестве его сырьевого придатка. Это – снятие искусственных препятствий, мешающих выходу на мировые рынки российской конкурентоспособной продукции. Это – противодействие попыткам выбить Россию с завоеванных позиций в области военно-технического сотрудничества с зарубежными странами и воспрепятствовать поискам новых рынков сбыта российских вооружений. Последнее особенно болезненно для России в нынешний период, так как от сбыта продукции ВПК за рубежом во многом зависят экономическое благосостояние двух с лишним десятков миллионов россиян и в целом социальная обстановка в обширных регионах Российской Федерации. Все это должно находиться в поле зрения экономической разведки.
