Читаем без скачивания Фетиш - Тара Мосс

Мягко опустилась ткань, прикрывшая ее наготу. Она повернулась на бок, закуталась в покрывало, рыдая от счастья и облегчения, сжалась в комочек, словно защищаясь от боли.

Так ее и положили на носилки и увезли в госпиталь.

Глава 68

Энди Флинн стремительно шел по коридору.

Его напарник не отставал ни на шаг.

— Даже теперь она не верит, что ее сын совершил все это, — качая головой, говорил Джимми.

Энди не ответил. Картина уже была ясна. Серийные убийцы не появляются в одночасье. Охотника за «шпильками» нужно было вычислить. Он вспомнил, как вежлив и обходителен был Эд, когда они встретились в морге.

— Алло… Флинн, вернись на землю.

— Да, Джимми. Я слушаю тебя. С этой женщиной все ясно. Она все равно ничего не поймет. Эйлин Браун была проституткой, Джимми. Каждую ночь разные мужики, всегда в мини-юбках, на шпильках — и все это на глазах маленького сына. Пьяная и злая, вечно ругающая его за то, что он появился на свет. Маленький Эд обозлился.

— Мягко говоря…

— Да, преступная триада. Ты был прав. В десять лет Эд поджег дом. Да, Джимми. Он пытался убить ее, когда ему было десять.

— Да. Но ведь он не убил ее, а только покалечил.

— Вот именно. Но с тех пор он каждый раз символически убивал ее.

— Если все психи хотят убить своих родителей, почему бы им не ограничиться этими убийствами?

— Об этом нужно расспросить психологов.

Чувство вины? Злость, вымещаемая на других? Эдмунд Кемпер убил свою мать и практически сдался, но только после того, как истребил десятки невинных женщин. А наш Эд Браун тоже решил под конец побаловать себя, хотя и знал; что мы за ним охотимся. Может быть, он тоже сдавался таким образом. — Энди опять стал перескакивать с одной мысли на другую. — У него никого не было, кроме матери. Он постоянно был с ней после пожара. Когда она лишилась ног, клиенты уже не посещали ее. И сын стал для нее единственной отрадой. Собственно, как и она для него.

— Эд Кемпер, Эд Гейн, Эд Браун… Ты не знаешь, почему всех психов называют одним и тем же именем? — заинтересовался Джимми.

Энди рассмеялся. Как просто было бы ловить преступников, зная их имена.

Из палаты Макейди вышла доктор и направилась в их сторону.

— Как она? — спросил Энди.

— Лучше. Много спит. Она быстро идет на поправку. Мы удачно удалили субдуральную гематому…

Джимми прервал ее.

— Пожалуйста, по-английски…

Она сделала паузу.

— В общем, убрали отек мозга. Если бы она пролежала там дольше, могли бы быть серьезные проблемы. Но она молодец. Очень сильная. Пока нельзя говорить с уверенностью, но мы надеемся, что никаких последствий для головного мозга не будет.

Энди улыбнулся.

— А что с большим пальцем ноги?

— Микрохирургическая операция прошла успешно. Время покажет. У нее может быть некоторое онемение пальца, но на походке это не отразится.

Доктор попрощалась с ними, и они продолжили свой путь к палате 312. Возле двери в палату на стуле сидела молодая блондинка в короткой юбке и с журналом в руках. Джимми, заметив ее, слегка подтолкнул Энди в бок. Энди проигнорировал его жест.

Не доходя до двери, Джимми шепотом спросил:

— Она знает про Эда?

Энди покачал головой. Макейди ничего не говорили. Зачем ей знать, что Эд временно находится в другом крыле того же госпиталя? Он был под надежной охраной, и после лечения ранений и контузии его должны были перевести в тюрьму Лонг-бей до судебных слушаний.

У самой двери в палату они увидели высокого консервативно одетого седовласого мужчину.

На вид ему было за пятьдесят. Энди представился.

— Здравствуйте, я детектив Флинн, а это детектив Кассиматис. Вы?..

— Лесли Вандеруолл. — У него был канадский акцент. Он протянул руку для пожатия. У отца Макейди были такие же синие глаза, как и у дочери. Лицо его, хотя усталое и изможденное, все еще хранило следы красоты. Костюм его изрядно помялся.

— Мистер Вандеруолл, я так рад, что вы смогли приехать…

— Мне следовало приехать несколько недель тому назад и забрать ее домой, — резко сказал он.

— Мне очень жаль. Ей пришлось очень многое пережить, — произнес Энди.

— Когда назначены слушания?

— Боюсь, подготовка материалов займет какое-то время. Я прослежу, чтобы позаботились об организации ее приезда на предварительное слушание и на заседание суда.

Мистер Вандеруолл кивнул головой. Голос его смягчился.

— Я был рад, когда услышал, что с вас сняли обвинение в убийстве жены. Мои соболезнования.

Энди склонил голову.

— Вы спасли жизнь моей дочери, — продолжил Лесли. — Я безмерно вам благодарен.

Джимми перебил их.

— Она просыпается.

Макейди пошевелилась в постели. Лицо ее было воспаленным и разноцветным, челюсть вправлена в проволочный корсет. Левую часть лица покрывал громадный кровоподтек. Часть головы была выбрита.

Блондинка теперь стояла в дверях и заглядывала в палату.

— Привет. Я — Лулу, — сказала она. Ярко накрашенная, она чем-то напоминала Синди Лаупер в зените славы.

Энди показалось, что у нее какие-то странные брови. Они с Джимми представились девушке.

Мистер Вандеруолл подошел к постели дочери, а остальные стояли в дверях, не мешая им общаться. Мак открыла припухшие глаза, и ее захлестнула радость при виде отца. Она кивнула головой, молчаливо здороваясь с тремя другими гостями.

— С тобой все будет хорошо, милая, — приободрил ее отец. — Дело идет на поправку. Очень скоро ты вернешься к нормальной жизни.

Энди захотелось рассмешить ее.

— О, мисс, с такими глазами вы просто неотразимы, — скопировал он Джеймса Бонда.

Лесли Вандеруолл озадаченно посмотрел на него, а Макейди, невзирая на закованную в железный корсет челюсть, рассмеялась. Это был здоровый смех. Верный признак выздоровления.

Глава 69

За окном иллюминатора раскинулся бесконечный арктический пейзаж, сотканный из белоснежных облаков, которые бережно поддерживали самолет, уверенно паривший над Тихим океаном. Макейди спокойно переносила перелеты, чего нельзя было сказать о ее спутнике, душевное состояние которого выдавали побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла.

— Ты в порядке, папа? — пробормотала она, с трудом ворочая непослушной челюстью.

Он повернулся к ней, бледный и напряженный.

— Ты проснулась?

— Да. Ни за что не пропущу такой божественный вид.

— Я знал, что тебе захочется сидеть у окошка, — сказал он, стараясь не выдавать волнения.

— А я знала, что тебе не захочется. Мне до сих пор не верится, что ты облетел полпланеты, чтобы добраться ко мне.

Он устало посмотрел на нее.

— Мне больше нравилось, когда ты не могла говорить.

Макейди до сих пор было трудно говорить, но за неделю ее состояние значительно улучшилось. Она могла вернуться домой на время, но дело еще не закончилось. Предстояли предварительные слушания, а потом — долгий судебный процесс. Были собраны неоспоримые доказательства того, что Эд Браун убийца, но, поскольку жертв было слишком много, полиции требовалось несколько месяцев, чтобы систематизировать необходимые материалы для передачи дела в суд.

Макейди узнала, что человек, который похитил ее и пытался убить, собирался требовать смягчения приговора в связи с душевной болезнью. Уже нашелся один судебный психоаналитик, который полагал, что психосексуальное расстройство у Эда Брауна каким-то образом спровоцировало его тягу к убийствам женщин в туфлях на шпильках. Для Эда каждая женщина в таких туфлях была шлюхой, а всех шлюх, по его убеждению, необходимо было убить, чтобы излечить от порока.

В свете его нездоровых отношений с матерью такая линия защиты имела шанс на успех. Основанием для признания невменяемости считалась мания. Однако садизм Эда, его расчетливые методы поведения и сексуальное насилие над жертвами никак не вписывались в эту схему. Скорее его преступления можно было трактовать как намеренные убийства с целью сексуального удовлетворения, а не как поиски иллюзорного средства «излечения» от пороков. Он не подходил на роль типичного психопата, но, с другой стороны, разве его деяния не были полным безумием? На все эти вопросы предстояло ответить судьям.

Выброси его из головы, Макейди, хватит думать о нем.

Полет домой был комфортабельным, сиденье было удобным, можно было вытянуть ноги, и у нее было что почитать. На коленях лежали газеты «Сидней морнинг геральд» и «Телеграф». Каждый день газеты публиковали статьи о деле «шпилек», но с первых полос они уже сошли.

Мак больше заинтересовала статья о некогда могущественном наследнике медицинской империи «Тайни и Ли», который разводился с женой, теряя свое богатство. Бедный Джеймс Тайни-младший. Его к тому же понизили в должности. Похоже, его отец, член правления Австралийской медицинской ассоциации, светило хирургии, оказался слишком консервативен. Он, мягко говоря, не одобрил адюльтер сына.