— Ты ее не знаешь.
— Да нет, я имею в виду что-нибудь общечеловеческое. Джина Лоллобриджида, или Николь Кидман, или Ольга Кабо, например?
— Фанни Ардан.
— Ага, — тут же «запротоколировала» Настя. — Она такая же дикая и такой же черной масти, как ты.
— Что значит — дикая?
— В ней много жизни, энергии, секса…
Самойлов тут же приободрился и спросил:
— Ты хотела что-то сказать по поводу женщины, которая мне нравится.
— Да, точно. Представь: сидишь ты в своем коттедже, листаешь словари, и вдруг стучат в дверь. Ты открываешь, а там — Фанни Ардан. Ну, или почти Фанни. Женщина, очень на нее похожая, отчего у тебя просто дрожь по спине. И вот эта Фанни рассказывает тебе, как она у тебя очутилась — вполне приемлемая версия, надо сказать. А потом начинаются чудеса. Она ластится к тебе, садится на коленки, обещает любить до гроба. Заметь — ни с того ни с сего.
— Ну и что? — непонимающе уставился на нее Самойлов.
— Как — ну и что? Ты разве не удивишься такому повороту событий?
— А почему я должен удивляться?
— Потому что ты не Дэвид Духовны! — рассердилась Настя. — И даже, смею тебя заверить, не Джордж Клуни! Ты гораздо страшнее.
— Мерси.
— Будем реалистами, мон шер. Даже если ты классный парень, ей надо узнать тебя поближе, чтобы влюбиться, не так ли?
— Ты сама сказала: во мне много энергии, секса…
— Фу, ну ладно. Одна Фанни Ардан — пусть. Пусть она ошалела от твоей энергии. Но четыре Фанни подряд! Это как? Причем раньше они что-то за тобой по улицам не бегали, за штаны не хватали.
— Хоть убей, не пойму, что ты хочешь сказать.
— То, что кто-то начал подсылать ко мне шикарных мужиков. Как только я забраковывала одного, тут же появлялся следующий. Вероятно, мне на телефон поставили прослушку. И как только я описывала своей подруге внешность мужчины, который мог бы мне понравиться, он материализовывался, словно фантом из бороды Хоттабыча. Думаю, меня таким образом пытались контролировать. И, конечно, это дело рук какого-то мужика.
— Аргументы?
— Так плохо думать о женщине может только мужик., — Ну, что такого он думал, когда подсылал этих типов?
— Что, как только в поле зрения женщины с примитивной внешностью появляется красивый кавалер, у нее слетает крыша. Красавец тут же становится ее любовником. Ну, а для любовника эта кочерыжка сделает все, что тот от нее потребует. Все расскажет, всем поделится…
— Кочерыжка — это, стало быть, ты? — на всякий случай уточнил Самойлов.
— Это просто образное сравнение.
— Ты где-то подцепила комплекс неполноценности.
Кстати, ты так и не уточнила: сколько всего было красавцев?
— Трое. Ой, что я говорю? Если считать Юхани, то четверо. Впрочем, он был не то, чтобы красавец…
— Юхани? — недоверчиво переспросил Самойлов. — Похоже на кличку чего-то пушистого.
— Он не был пушистым, а был самой настоящей гадиной. Я думала, он финн, а он оказался вшивой подделкой.
— Выходит, ты сразу почуяла чей-то злой умысел в появлении всех этих шикарных парней?
— Точно. С ними вообще-то было много мороки.
Один меня загипнотизировал, наговорил всяких глупостей и скрылся в трубе. Я почти сразу его разоблачила. У него оказалась слабая легенда. Второй — на самом деле он был первым — убежал прямо из моей постели.
Я пыталась его найти, а оказалось, что он не живет там, куда водил меня знакомиться с мамой. А живет там совсем другой тип, который подрался с третьим красавчиком… Потом они вообще стали ходить парами…
— Остановись! — призвал Самойлов. — Оставим эту тему, она пустая. Лучше расскажи, как случилось, что ты ударилась в бега.
— Это неприятное воспоминание, — скривилась Настя. — Я напросилась к Ясюкевичу домой, чтобы покопаться в его письменном столе. Конечно, предлог был совсем другой. Я сказала, что мне нужна психологическая поддержка, и все такое…
— Как же он клюнул на такую кочерыжку, как ты? — равнодушно спросил Самойлов, пристраивая пепельницу на коленку и закуривая.
— Черт его знает! Тем не менее он посадил меня в машину и повез домой.
— И как ты выкрутилась? Ты ведь выкрутилась? — вскинул он на нее глаза.
— Ну конечно! Я убежала, но мне не удалось положить на место папку, которую я просматривала. Когда он это обнаружил, поднял тревогу. Как-то очень быстро люди из «КЛС» меня вычислили. Разве я могла подумать, что у них вдруг окажутся в руках мои фотографии? И столько убийц в распоряжении? Может, они связаны со спецслужбами?
— Может, — кивнул Самойлов. — Расскажи, что было дальше.
— Дальше я отправилась к тому типу, о котором прочитала в этой папке, — к Медведовскому. Я думала, его собираются убить. Были все признаки. А он оказался с ними заодно. Вернее, как я теперь понимаю, он сейчас в таком же положении, что и Макар. Он — клиент. Пока я в его кабинете растекалась мыслью по древу, он позвонил типам из «КЛС». Они приехали во главе с Ясюкевичем и принялись ловить меня по всему офисному зданию. Перекрыли входы и выходы.
— Как же ты оттуда выбралась?
— Это долгая история…
— Нет, ну мне интересно.
— Разделась до пояса и вышла, — гордо ответила Настя. — Нестандартный ход. Все смотрели на мое тело и забыли про лицо.
— И я еще удивляюсь, что ты бросилась под колеса моих «Жигулей»! — пробормотал Самойлов.
— Я побежала к своей машине, но там меня ждали.
Ждали меня у дома подруги, у дома бывшего жениха, у дома маминой подруги… Вот так я и стала бродяжкой.
Самойлов затушил сигарету и сказал:
— Я уже знаю так много, что мне даже как-то не по себе. Я теперь как будто бы с тобой заодно.
Насте очень хотелось, чтобы он был с ней заодно.
Он совершенно точно перестал смотреть на нее волком и, кроме того, защитил ее, когда возникла необходимость. Да что там: он бился за нее не на жизнь, а насмерть! Настя не сомневалась, что, попади она в руки Ясюкевича, ей точно пришел бы каюк.
— Кстати, сегодня двенадцатое число, — сообщила Настя.
— Уже тринадцатое. Третий час ночи.
— Вчера теплоход с Наташей Кратовой на борту отправился к Нижнему Новгороду.
— Ты хочешь догнать теплоход?
— Почему бы и нет? Можно позвонить на Речной вокзал и узнать, где у них будут остановки. Добраться туда по суше и поговорить с Наташей. Предупредить ее. Или вообще снять с теплохода от греха подальше.
Вдруг, если у них провалится загадочная «операция на воде», они убьют ее примитивным образом? Вот хорошо бы схватить их за руку!
— Нереально, — покачал головой Самойлов. — Чтобы схватить за руку, нужно плыть на том же теплоходе.
Мы уже не плывем.
— Но Наташу в любом случае надо спасти. Это наш гражданский и человеческий долг.
— Давай позвоним в милицию, — предложил Самойлов.
— Тогда я за свою шкуру не дам и ломаного гроша.
«КЛС» представила все так, будто я психически нездорова и сбежала из клиники. Я сама слышала, что милиционеры получили ориентировки. Меня ловят.
— Что ж, значит, надо спасать Наташу Кратову своими силами. Кстати, у тебя нет температуры? — Он поднялся и положил руку ей на лоб. — Подожди, так я не понимаю. Надо губами.
Он взял ее за плечи, притянул к себе и приложил губы ко лбу. Долго не отпускал. Настя стояла неподвижно и дышала ему в пуговицу на рубашке, размышляя о том, почему некрасивые мужчины нравятся ей гораздо больше, чем все остальные.
— Температуры нет, — сообщил Самойлов странным голосом. — А как там поживает мой укус?
— Совсем не болит, — поспешно заверила его Настя. — Извини, что я при докторе на тебя наехала.
— Ты защищалась.
Было удивительно приятно, что он сменил гнев на милость. На какую-то минуту Настя вдруг испытала чувство защищенности. Оно было непривычным, словно чужое платье, взятое напрокат. Краешком сознания Настя понимала, что его скоро придется вернуть.
— Как ты думаешь, меня поймают? — будничным тоном спросила она.
Самойлов тут же отпустил ее и повалился на диван, закинув руки за голову.
— Если не будешь высовываться, то нет.
— А Наташа Кратова? Если я поеду наперерез теплоходу, будет считаться, что я высовываюсь?
— Естественно. Поэтому я поеду с тобой. — Настя хотела возразить, но он быстро добавил:
— У тебя все равно нет денег на дорогу. И я обещал доку, что в пятницу покажу ему твой заживший румяный зад.
Он дождался, пока она выйдет из душа, и велел ложиться в маленькой комнате. Достал из шкафа постельное белье, вышел и плотно прикрыл дверь. Настя поглядела ему в спину и тут же заснула, едва успев закрыть глаза.
Проснулась она оттого, что Самойлов ходил по комнате и довольно громко произносил какие-то фразы.
Она постаралась сосредоточиться.
— Мы можем перехватить теплоход в Угличе. Он там долго стоит, мы вполне успеем.
— Это ты со мной разговариваешь? — спросила Настя, моргая. У нее были сонные розовые щеки, а одно ухо, с той стороны, где она прижималась к подушке, сделалось ярко-малиновым.
