Время от времени разные люди просили Аддис делать что-то для подарка женам, дочерям или невестам. В конце концов, ведь никто в городе не мог сравниться с ней в умении плести кружева.
– Да, мэм. Через несколько недель будет день рождения Ди. Я хочу, чтобы воротники подходили друг другу: один для Ди и другой для нашей Шей.
Миссис Аддис отшатнулась, и Элизабет напряглась, готовая броситься на защиту, если эта женщина скажет хоть одно оскорбительное слово в адрес маленькой девочки.
Чувствуя, как гневная дрожь пробежала по телу девушки, Форд убрал руку с ее талии и взял Элизабет за плечо, готовый удержать ее, если она бросится на Аддис. Впрочем, он знал, что не сможет заставить свою невесту замолчать. Да и ему самому уже было невтерпеж от всех этих миссис Аддис из Нью-Браунфелса. Из-за них Форд уже потерял сестру, и теперь они готовы были изгнать его племянницу. Но все-таки ему не хотелось, чтобы его нареченная устраивала скандал перед церковью.
Однако Дойл был во всеоружии, зная, как прореагирует Аддис на его просьбу. Он не дал ей возможности даже собраться с духом, чтобы ответить, и заговорил сам:
– Должен сказать вам, миссис Аддис, что нам так тяжело думать о том, как могла пострадать эта малышка, и мы благословляем небо, что все так хорошо кончилось. Если бы девочку и ее мать не спасли, нашу милую малышку воспитывали бы эти краснокожие убийцы.
Едва сдержавшись, чтобы не подмигнуть Элизабет, он, не останавливаясь, продолжал:
– Как же мы благодарны Богу, что она может воспитываться среди таких добрых христиан, как вы.
Имея перед глазами столь блистательные примеры, она станет набожной и великодушной.
Миссис Аддис подозрительно посмотрела на него, а Элизабет чуть не задохнулась.
– Что ж, – с сомнением проговорила Аддис, – пожалуй, я до сих пор смотрела на это не совсем с такой точки зрения. Но не боитесь ли вы, самую чуточку? Я имею в виду, как вы можете быть уверены, что она не вырастет такой же, как ее… ее отец? Может быть, она будет ненавидеть всех белых людей.
– Миссис Аддис, – мягко ответил Дойл. – Я не думаю, что люди ненавидят без причины. Злоба порождается страхом или болью. Я молюсь, чтобы никогда жители этого города не причиняли малышке боли, никогда не сделали ей ничего такого, что заставило бы девочку бояться или ненавидеть. – Он улыбнулся. – И я уверен, что, если вы подадите им пример, никто этого не сделает. Вас уважают в городе. Если вы примете нашу Шей, никто не осмелится ее обидеть.
На этот раз вздрогнул Форд и, когда Элизабет ткнула его локтем в бок, закашлялся.
Ди, которая заговорилась с матерью Элизабет, спохватилась, что Дойла и Шей нет рядом, и поспешила к ним. Беспокойная морщинка набежала ей на лоб, и она еле удержалась, чтобы не выхватить Шей из рук Дойла, когда увидела, что миссис Аддис стоит так близко к ребенку.
Но дама улыбалась!..
– А, это вы, Ди! Как приятно видеть всю вашу маленькую семью. Сейчас я должна идти. Знаете ли, сегодня у нас с сестрой обедает преподобный. Но, может быть, – она лучезарно улыбнулась Дойлу, – вы с мужем и… ребенком зайдете к нам как-нибудь днем выпить чая. В ближайшее время.
У Ди открылся рот, и она смогла Только кивнуть. Ответил на приглашение Дойл:
– Разумеется, миссис Аддис, мы будем очень рады.
– И пусть молодые люди тоже приходят, – обратилась женщина к Форду и Элизабет и лишь затем заторопилась к своей коляске.
Дойл посмотрел на Ди и, подставив палец под ее подбородок, ласково закрыл ей рот.
ГЛАВА 23
Кэтрин проснулась оттого, что плечо ее почти вывернулось в суставе. Раск отказывался развязать ей руки, и она никак не могла лечь поудобнее. Перевернувшись на спину, она стала смотреть в тихое ночное небо, усыпанное яркими звездами. Неподалеку храпел Раск.
Может быть, сейчас Слейд смотрел на эти звезды и гадал, где она? Думать, что он, возможно, тоже не спит, глядит на те же небеса, что и она, и вспоминает ее, было одновременно и радостно, и тревожно. Ей хотелось верить, что он следует за ними и догонит их вовремя. Она еще не придумала, как ей убежать от Раска.
Кэтрин надеялась, что бандит привыкнет к ней, несколько расслабится и развяжет ей руки. А это позволит ей убежать. Она вспоминала о ноже, который Луис вонзил себе в грудь, он был ей нужен, чтобы воткнуть в грудь Раска. Камень вроде того, которым она ударила Уродину Джека, для этого не годился. Раск был слишком насторожен. Она никогда Не сумеет подобраться к нему так близко. И времени он ей не даст. Но если бы руки у нее были свободными, и если бы у нее был нож…
Отвращение к самой себе охватило ее при мысли о том, куда ведут ее размышления! Если! «Если» ей не годится. Они приближались к землям команчерос. Ей надо бежать.
Уже рассвет тронул небо, звезды над ней начали бледнеть. Скоро станет совсем светло, и Раск потащит ее к Долине Слез.
Отчаяние подняло Кэтрин на ноги, она сделала это так тихо, как только позволили ей связанные руки. Возможно, это был ее последний шанс. Другого не будет. Она поморщилась, услышав свой собственный шорох в высокой траве. Затаив дыхание, она стала осторожно подкрадываться к седельным сумкам, сваленным около головы Раска. Если бы ей удалось забраться в них до того, как он проснется.
– Что за…
Она испытала жестокое отчаяние, когда услышала за собой яростное рычание Раска. Он схватил ее за волосы и дернул назад. Споткнувшись, она упала на колени.
– Сука! – выплюнул он, все еще не отпуская ее волос и рывком поднимая ее вверх.
Повернувшись к нему лицом, Кэтрин гордо расправила плечи. Унижаться перед ним было бесполезно, это ее не спасет… даже если она принудит себя к этому. Но в этом она сомневалась.
Гордо поднятая голова девушки привела Раска в ярость.
– Сука, – повторил он и ударил ее по щеке.
От боли глаза Кэтрин наполнились слезами, и она прикусила губу до крови, чтобы не дать ей пролиться. Но все равно ни просить, ни валяться в ногах она не станет.
Собственная жестокость возбудила Раска, и внезапно он догадался, как ее унизить. Не остается гордости у женщины, когда ее ноги раскинуты перед мужчиной, и не по своей воле.
Кэтрин почувствовала, как холод пробежал у нее по жилам, когда выражение лица Раска изменилось. Она видела такие взгляды раньше и поняла намерение Раска еще до того, как он стал возиться с застежкой своих штанов.
– Если ты меня тронешь, – низким голосом проговорила она, – я найду способ тебя убить. Клянусь в этом.
Раск улыбнулся, уверенный, что скоро сломает ее гордость.
Одиночный выстрел взорвал окружавшую их тишину. Раск отпустил девушку и, вихрем кинувшись к своему одеялу, выхватил ружье. Глаза его нашли Кэтрин там, где он ее бросил, а затем стали вглядываться в слабые тени уходящей ночи.
