Читаем без скачивания Корона Дейлмарка - Диана Джонс

Митт решил, что она очень похожа на графиню, но ее глаза смотрели гораздо добрее. Маевен тоже показалось, что эта дама напоминает ей кого-то, но никак не могла понять, кого именно. Она думала, что в молодости эта женщина была ошеломляюще хороша и что тогда ее волосы сияли льняным блеском. А глаза у нее и теперь поражали воображение – огромные и сине-зеленые.

– Очень приятно встретиться со всеми вами. – Речь у нее оказалась намного более правильной, чем у Венда, и этим она еще сильнее напомнила Митту графиню. – Слышала, что вы ищете меч Адона.

– То есть Венд рассказал вам об этом? – уточнила Маевен. – Да. Мы уже разыскали его кубок и, – она подняла руку с надетым на большой палец кольцом, – вот это.

– А это значит, что один из вас на самом деле едет Королевским путем, – сказала дама, с неподдельным интересом оглядев по очереди Маевен, Морила и Митта. – Наконец-то! Я уж думала, что на этом пути никто и никогда не появится! Вот и прекрасно. Меч здесь. Вам остается попытаться забрать его.

– Меч здесь?! – Морил был настолько изумлен, что его голос сорвался и вместо последнего слова раздался лишь слабый писк.

Леди полуобернулась и взглянула на него:

– А почему это так тебя удивляет?

– Ну, – промямлил Морил, – я слышал… Менестрели говорят… говорят, что Маналиабрид, жена Адона, спрятала его меч, когда возвратилась к Бес… к своему народу.

– Так оно и было, – подтвердила сестра Венда. – Моя несчастная дочь. Она думала, что ее Адон тоже Бессмертный, и я говорила ей то же самое – судя по тому, что мы знали, он мог быть одним из нас. Но, став королем, человек превращается в мишень для убийц, и рано или поздно одному из них удается нанести точный удар. Существует много способов убить Бессмертного, хотя, конечно, мы умираем не так легко, как большинство людей.

– Маналиабрид ваша дочь? – с совсем уже отрешенным видом осведомился Морил.

– Совершенно верно, – подтвердила женщина. Она скрестила руки на груди и с доброй усмешкой взглянула на исполненное благоговения лицо Морила. – А обо мне ты тоже мог слышать. Меня зовут Кеннорет. Тебе знакомо это имя?

– Значит, вы ведьма? – поинтересовался Митт.

– Вы Ткачиха? – уточнил Морил.

Они оба повернулись и уставились на Венда.

– Да, моя сестра, если можно так сказать, и то и другое, – разъяснил он.

– Да уж наверное, – фыркнула Кеннорет.

– В таком случае вы… – с трудом выдавил из себя Морил, глядя на Венда.

– Танаморил, – ответила за него Кеннорет, – Осфамерон, Орил, Венд, маг Маллард… Когда человек живет достаточно долго, имен становится все больше и больше. И хватит об этом. Нужен вам этот меч или нет? Вот он.

Легко и быстро она прошла между катушками в глубину комнаты к сложенному из валунов камину напротив окна. Его покрывала такая же изумительная резьба, как и панели на стенах. А над камином, на этих самых панелях, висел длинный темный предмет. Маевен и Митт с первого взгляда приняли его за чучело рыбы. Но когда все пробрались гуськом по узкому проходу, то увидели, что это на самом деле меч, вероятно из самых простых, в почерневших кожаных ножнах.

Узнать в этом предмете меч было так трудно не столько потому, что он висел в глубине полутемной комнаты, сколько из-за того, что ножны крепились к стене неисчислимым множеством кожаных ремешков и примерно сотней ржавых гвоздей. Ремни переплетались, завязывались в узлы, снова переплетались и снова завязывались. Меч будто висел в своеобразной кожаной корзинке.

– Эй, Морил! – позвал Митт.

Мальчик все так же стоял у двери, со страхом и благоговением глядя на Венда. У Митта язык не повернулся бы упрекнуть его в этом. Это ведь тот самый человек, в честь которого Морил получил оба своих имени, герой самое меньшее половины тех сказаний, которые певцы заучивали наизусть, а еще и прямой предок Морила. А Венд застенчиво потупился, точно так же, как повел бы себя любой обычный человек, не зная, как ответить на чрезмерную похвалу. Ему стало много легче, когда Митт отвлек Морила от его персоны.

Пока юный менестрель с застывшей улыбкой, глядя прямо перед собой, словно лунатик пробирался через груды катушек с пряжей, Венд с усилием выговорил:

– Такое случается, если… если живешь достаточно долго. Не думай об этом или, во всяком случае, не придавай этому большого значения.

– Легко сказать: не думай! – откликнулся Морил. Он уже задрал голову и рассматривал меч. – Это вы слишком много хотите! Да уж, сколько всяких узлов и петель. Здесь должен быть какой-то подвох.

– Совершенно верно. – Кеннорет стояла перед камином, все так же скрестив руки на груди. – Ты наблюдательный мальчик. Но я здесь ни при чем. Вбивала гвозди и завязывала все эти узлы моя дочь. Не забывайте, что у нее тогда помрачился рассудок от горя. Хотя, полагаю, вы все слишком молоды для того, чтобы понять, что это значит. Попытайтесь простить ее. К тому же ее глубоко разочаровали родные дети. Она ожидала от них слишком многого, но я всего лишь ее мать, и мои слова мало что значили для нее. Вот она и подвесила сюда этот меч и навязала узлы и петли, как сказал ваш рыжик, чтобы его снял кто-то из ее прямых потомков. Таких стало сейчас слишком уж много, впрочем, это еще одна из тех вещей, которые она не пожелала слушать, когда я попыталась рассказать ей о том, что случится спустя много лет.

– Так в чем же здесь подвох? – спросил Митт.

Кеннорет пожала плечами:

– Нужно развязать узлы, не прикасаясь ни к мечу, ни к ножнам, и вынуть меч, прежде чем ножны или рукоять коснутся дерева, камня или земли. Если хотите узнать мое мнение, – добавила она, – моя дочь возлагала слишком большие надежды и на потомков. Впрочем, со мной никто не советовался.

Все уставились на меч в плетеной кожаной колыбели. Ремни от времени почернели и покрылись густым слоем пыли. Маевен хорошо видела, что все узлы были затянуты с отчаянной силой. За прошедшие годы – сколько лет прошло? двести? – ремни пересохли и затвердели, так что теперь их почти невозможно развязать. Даже думать о том долгом мучительном страдании, в результате которого возникло это переплетение, и то было больно. А интересно, можно ли размочить кожу и таким образом попытаться ослабить узлы?

– Что случается, если нарушишь правила? – уточнила девочка.

– Этого она не сказала, – отозвалась Кеннорет.

– Думаю, госпожа, это можно понимать так, что, нарушив правила, вы не получите меч, – добавил Венд.

Они снова уставились на меч. Тот висел слишком высоко для Маевен. «Допустим, я заберусь на каминную полку и встану там на колени… А если кожа настолько ветхая, что рассыплется, едва я к ней прикоснусь? Как бы там ни было, на самом деле этот меч мне не так уж и нужен, хотя, пожалуй, стыдно отказываться от него, уже имея кольцо и кубок».

Морил немного подумал, затем сел на ближайший штабель катушек и принялся расстегивать футляр квиддеры.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовал Митт.

– Когда все началось, ремни были новыми и прямыми, – ответил Морил. – Квиддера может вновь распрямить их.

А ведь и впрямь может! Истинное положение вещей постепенно прояснялось в голове Митта. Теперь парень понимал: и он сам, и Морил оказались настолько застигнуты врасплох, что не успели подумать о дальнейших действиях. «Почему я не подумал?!» – гневно поправил он себя. Если Норет слушалась Канкредина всю жизнь, то им, очевидно, не стоит помогать ей в обретении короны. Это означало бы отдать всю страну под власть Канкредина! Ведь вряд ли они с Морилом смогут воспрепятствовать колдуну – даже Единый не сумел покончить с ним. Из всего этого следует лишь один вывод: необходимо как можно скорее нарушить правила!

Из всех присутствовавших в комнате только Митту рост позволял дотянуться до меча.

– Нет. Если даже что-то и выйдет, это будет слишком долго, – сказал он Морилу.

Пальцы Морила, уже начавшие перебирать струны квиддеры, замедлили движение и остановились. Когда Митт отвернулся и вынул нож, то уже понимал, что юный менестрель тоже осознал грозившую опасность. Митт протиснулся между Маевен и Кеннорет, вскинул руки ипринялся быстро полосовать ножом по ремешкам и узлам.

– Приготовьтесь ловить! – весело выкрикнул он.

Он рассчитывал предупредить с опозданием. Но, к его немалому сожалению, ему не удалось сразу перерезать все одеревеневшие от старости ремни. Пришлось рубануть ножом еще, а потом еще раз, но и этим он смог освободить лишь заостренный кончик ножен. Митт с тайным злорадством смотрел краем глаза, как ножны сползали к каминной доске, а сам, будто не видя этого, продолжал резать ремень за ремнем.

Первой опомнилась Маевен.

– Осторожней! – завопила она и кинулась вперед, вытянув руки.

Девочка еле-еле успела подхватить конец ножен. Морил поспешно положил квиддеру – та загудела, недовольная неосторожным обращением, – и ринулся к камину, как будто хотел помочь. Он вцепился в ножны выше рук Маевен и очень натурально споткнулся. Но Маевен крепко держалась на ногах. Морилу удалось лишь повалить каминную щетку с длинной железной ручкой, прислоненную к решетке.