Он доложил вахтенному офицеру о прибытии из отпуска, торопливо спустился в свою каюту, лёг спать и проворочался всю ночь от боли, размышляя о том, под каким предлогом ему уклониться от выполнения своих обязанностей, чтобы не подниматься на палубу на следующее утро. Впрочем, он был избавлен от такой необходимости, так как утром Джоллиф передал мистеру Собриджу письмо от Гаскойна, а капитан получил письмо от Джека.
Капитан Вилсон поднялся на палубу и узнал, что Собридж располагает более подробными сведениями о дуэли, нежели те, что приводятся в письме Джека. Перечитав вместе с Собриджем письмо Гаскойна, они вызвали в кают-компанию на допрос Верзиланса и тут же отправили его под арест, после чего они разразились хохотом.
— Честное слово, хотел бы я знать, когда кончатся похождения мистера Изи? — спросил капитан. — Эта дуэль заслуживает только того, чтобы над ней посмеялись, ибо в конце концов дело пустяковое и можно было бы ограничиться выговором, но глупые мальчишки удрали на Сицилию, и теперь я ума не приложу, как их вытянуть назад.
— Сами вернутся, сэр, как только у них кончатся деньги.
— Если только не попадут в другую беду. Этот повеса Гаскойн ничуть не лучше Джека, и когда они вместе, нельзя предугадать, что может случиться. Я сегодня обедаю у губернатора и расскажу ему о новом способе дуэли. Ну и посмеётся же он!
— Да, сэр, старина Том любит подобные истории.
— Мы должны разузнать, Собридж, действительно ли они удрали с Мальты, а вдруг они обманывают нас?
Но на этот раз Джек и Гаскойн точно выполнили своё обещание. Плотно пообедав, они до вечера развлекались с обезьянкой, чтобы как-то убить время в ожидании, когда за ними явится падроне.
— Что будем делать с пистолетами, Тихоня?
— Возьмём с собой, и нужно их зарядить перед отъездом, вдруг они нам понадобятся. Кто знает, может быть, на сперонаре вспыхнет мятеж? Жаль, что с нами нет Мести.
Они зарядили пистолеты. Взяв себе по паре, они сунули их за пояс под камзолы, поделили между собой боеприпасы, а тут как раз пришёл хозяин сперонары. Джек и Гаскойн тотчас же расплатились за гостиницу и уже поднялись из-за стола, чтобы отправиться на пристань, как падроне захотел посмотреть, какого цвета у них денежки, прежде чем он возьмёт их на борт. Полный негодования, что их принимают за каких-то бедняков, Джек вытащил из кармана пригоршню дублонов и швырнул пару монет, спросив, доволен ли он. Рассыпавшись в благодарностях, падроне спрятал дублоны в кошель, затем попросил молодых людей следовать за ним, что они и сделали. Вскоре сперонара отчалила от пристани и, пройдя под кормой корвета «Гарпия», покинула гавань Валлетты.
Вряд ли какое-нибудь судно из тех, что бороздят моря и океаны, скользит по волнам так легко и грациозно, как сперонара, а для тех, кто наблюдает за её полётом со стороны, она представляет собой живописное и прекрасное зрелище.
Ночь была ясной, звёзды сияли ярко. Лёгкое судёнышко стремительно неслось по волнам, и серп луны, повисший над водой, мягко освещал белоснежный парус. Судно было беспалубным, и всё его дно было уставлено порожними корзинами из-под винограда и других фруктов, доставленных на Мальту с Сицилии, исстари считавшейся житницей Древнего Рима и сохранившей до сих пор своё плодородие и изобилие. Экипаж судна состоял из самого хозяина-капитана, двух матросов и юнги. Матросы, одетые в короткие испанские плащи или дождевики с капюшонами, сидели у паруса, устремив глаза на берег, что проносился мимо лодки мыс за мысом, и думая, может быть, о жёнах или любимых, а может быть, и ни о чём.
Падроне стоял на корме у штурвала, выказывая все знаки внимания к двум пассажирам, которым хотелось только одного — чтобы их оставили в покое. Наконец Джек и Гаскойн попросили у хозяина плащи, так как они собирались лечь спать. Падроне кликнул юнгу, сменившего его у руля, достал всё, что требовалось, расстелил плащи на корме, и наши мичманы улеглись на них, молча глядя на звёзды в бездонной выси неба. Наконец Джек прервал молчание:
— Я думаю, Гаскойн, о том, как всё вокруг великолепно. У меня сердце прыгает в груди от радости вместе с судном, и мне кажется, что сама лодка радуется своему свободному полёту. Гляди, как она скачет по волнам, словно торжествуя, что не стоит на привязи к якорю в порту.
— Что-то чересчур сентиментально, Джек, — сказал Гаскойн. — Она и сейчас свободна не более, чем в гавани, ибо она подчиняется воле рулевого, который направляет её туда, куда ему нужно. С таким же правом можно сказать, что лошадь свободна, когда её выводят из конюшни, чтобы взнуздать и мчаться на ней, вонзая шпоры в бока.
— А это уж чересчур рассудочно, Нед, и лишено всякой фантазии. Ничего, зато мы свободны. На борту своего корвета мы действуем как механизмы: ходим, говорим, едим, пьём, спим и встаём по утрам, как часы, и нас заводят так на двадцать четыре часа в сутки, как старина Гадинг заводит свои хронометры, и так каждый Божий день.
— Верно, Джек, только мне кажется, что твой механизм до сих пор шёл не очень точно, его нужно немного подрегулировать.
— Какой же механизм будет работать точно, если его так трясти и подгонять, как нашего брата-мичмана? — спросил наш герой.
— Опять верно, Джек, но иной раз твои внутренние часы врут, так как у тебя нет часов. Мистер Аспер тебя не заводит, и ты останавливаешься.
— Ну нет, нужно ведь иногда спускать пружину завода, вот он и спускает меня в каюту, но всё же мои часы идут, Нед.
— Идут, но только, чтобы лечь в постельку. Вот у меня такие вещи не проходят со стариной Гадингом — он не очень-то даёт мне дрыхнуть. Однако, Джек, что ты скажешь насчёт того, чтобы держать вахту этой ночью?
— Что ж, говоря по правде, мне самому приходила в голову такая мысль. Мне совсем не нравится наружность нашего хозяина — у него косят глаза.
— Зато ему очень понравился вид твоих дублонов. Что-то у него слишком подозрительно косили на них глаза. Я ещё пожалел о том, что ты не расплатился с ним долларами.
— Нужно признаться, что я сглупил. Во всяком случае, он видел не все деньги, хотя и того, что видел, вполне достаточно.
— Правда, Джек, тебе следовало бы показать ему пистолеты, а не дублоны.
— Ну что ж, если ему захочется взять то, что он видел, он получит то, что ему не удалось увидеть, — да к тому же целые четыре штуки.
— Я не боюсь этой шайки, только нам лучше спать вполглаза.
— Когда мы пристанем к берегу?
— Завтра к вечеру, если ветер не переменится, но как будто к этому нет никаких признаков. Так давай нести вахту и приготовим пистолеты, только накроем их краем плаща.
