Понятно…
Все смотрели на меня. Изучающе. Нетерпеливо. С подозрением. Мне казалось, что у каждого (даже у малышей) в глазах застыл один и тот же вопрос: «И это всё?»
Где, мол, та обольстительница, которая украла сердце Клима Сергеевича? Где эта красотка с рекламных проспектов? Неужели ради неё он попрощался со свободной жизнью?
Она ещё и мать его будущего ребенка?
Какой кошмар! Давайте затыкаем её вилами.
Я невольно ссутулилась и закусила губу, чтобы не расплакаться.
С другой стороны, Клим выбрал именно меня, а потому подбородок выше, улыбку шире, и никаких сомнений!
– Варенька, как я рада тебя увидеть! – матушка Щеглова стиснула меня в медвежьих объятиях, и мне опять подурнело – на сей раз от аромата её парфюма.
– Извините меня, пожалуйста, – пискнула, вырываясь из захвата.
Запереться в ванной было не самой разумной моей идеей, зато в прохладе и тишине можно было обдумать, что делать дальше. Не объявлять же о беременности посреди вечера. Типа: давайте сделаем общее фото, кстати, я залетела от Клима!
Нет уж, откровения подождут до ночи. Сейчас же надо произвести хорошее впечатление на близких Клима. Я долго обмывала лицо холодной водой, а затем вышла, готовая к любым подвигам.
Например, к запоминанию, кто кому кем приходится в этой чехарде людских лиц и имен.
– Всё нормально? – взволнованно поинтересовалась девушка лет двадцати семи.
Она была пухленькая, даже очень, но какая-то округлая и очень мягкая. Как булочка. В овале лица углядывались черты Клима. Я безошибочно догадалась, что это его сестра. Катерина вроде бы.
Щеглов рассказывал, что если он сумел вырваться из-под материнской опеки и взяться за ум, то младшая сестра безропотно поедала всё, что наготавливала мать, и о лишнем весе не беспокоилась. Да ей и не нужно было – она прекрасно смотрелась в своих формах. Такая толстенькая хохотушка, при виде которой хочется улыбаться.
– Всё хорошо. Катя, правильно понимаю?
– Да! – Она хлопнула в ладоши и защебетала: – Я так рада, что братец наконец-то остепенился. А то заколебал уже своими бесчисленными бабами. Я всё ждала, когда у него болячки какие-нибудь повыскакивают, после которых он перестанет менять девиц как перчатки.
Последнее заключение несколько смутило, впрочем, Щеглов честно рассказывал, что до меня вел жизнь настоящего бабника. Ему никто не нравился настолько, чтобы сохранить отношения – и он без сожаления расставался с одной девушкой ради другой.
«Я перебирал женщин в поисках той самой, не догадываясь, что встретил её двадцать лет назад», – усмехнулся он как-то раз.
– Ну а ты как? – Катерина скрестила руки на груди. – Серьезно настроена?
Я машинально прижала ладонь к животу. Серьезнее некуда. Если, конечно, этого хочет Клим.
– Мне очень дорог твой брат, – сказала честно. – Надеюсь, у нас всё получится.
– Знаешь, я переживала, что ты какая-нибудь очередная стерва, которой нужны только деньги Клима, но вижу, что ты другая. – Катерина взяла меня под локоток и повела обратную в гостиную. – А то некоторые чуть ли не залететь были готовы, только бы остаться с ним.
У меня похолодели ладони. Черт, а вдруг все решат, что я именно такая, как предыдущие?! Вон, повстречалась пару недель и чисто случайно забеременела. Как, если мы всегда предохранялись? Я даже не смогла вспомнить, когда конкретно мы допустили оплошность.
Забеременела, а теперь Климу ничего не останется, только жениться на меня. Он же честный мужчина и не сможет бросить своего ребенка.
Даже если через какое-то время чувства ко мне угаснут, Клим будет верен семье…
Нет, надо максимально подготовить почву перед тем, как признаваться Щеглову во всём.
Когда мы вошли, тот как раз разговаривал с мамой по поводу женитьбы.
– Никто не говорит о свадьбе. Нас устраивают наши отношения. Я не хочу связывать себя обязательствами, понимаешь? – убеждал он её, а госпожа Шереметьева недовольно качала головой. – Ты ещё скажи, что нам нужно срочно плодиться и размножаться!
– Почему бы и нет? – фыркнула матушка, а он брезгливо поморщился. – Вы не молодеете! Что ты лицо-то такое корчишь? Думаешь, вечно будешь… – она замолчала, увидев в дверях меня. – О, Варенька вернулась. Иди сюда, деточка. Будешь ватрушку с повидлом?
Ну а после начался мини-допрос. Кто я такая, как мы познакомились, какие планы по жизни. Что за блог, почему я решила посвятить себя ему. Буду ли продолжать преподавать в институте или полностью уйду в интернет?
Я что-то отвечала, отшучивалась и всё крепче стискивала ладонь Клима, но даже не запоминала, что именно несу.
Клим не хочет женитьбы и детей. Всё, это конец. Когда он узнает про ребенка, то либо пошлет меня на все четыре стороны, либо возьмет в жены и будет несчастлив.
Разумеется, я во всем ему признаюсь, но не сейчас. Чуть попозже. Иначе меня точно примут за меркантильную особу-залетчицу.
– Мне так понравилось новое оформление сайта «Лав-Бади». Цветовая гамма хорошая. О, Варя. Тебе нравится быть лицом клуба? – поинтересовалась Катерина. – Уже узнают на улицах?
Я хотела ответить, но вдруг Клим хлопнул себя по коленям.
– Точно, про оформление! Мы же только-только получили новые листовки. Катюх, ты ещё не видела. Это просто бомба! Варь, у тебя остались?
– Вроде лежали где-то в сумочке.
– Матюш, принеси Варину сумку, – попросила Катерина своего пятилетнего сына.
Я уже знала, что у неё двое детей и муж-программист.
– Она на столике у зеркала, – подсказала я и ответила на вопрос: – Не просто нравится. Я в восторге от задумки Клима. Так мастерски объединить блог в сети с персональными тренировками – это ещё постараться надо. Хотя до сих пор считаю, что он мог выбрать кого-нибудь красивее.
Щеглов страдальчески закатил глаза.
– Кстати, а ты платишь своей модели проценты с прибыли? – хохотнул его дядя-Женя, усатый мужчина в теле.
– Исключительно натурой, – ухмыльнулся Щеглов.
– Фу, ну у тебя и шуточки, – поморщилась Катерина, и тут в комнате показался её сын.
В одной руке он тащил мою сумку, а в другой…
– Мама-мама, а что это за палочка? Она
