обхват талии, бедер и груди – это тоже пойдет в сеть.
Короче говоря, вся жизнь напоказ.
Зато мой блог появился на сайте клуба, Клим пообещал отпечатать его на буклетах и даже рекламных баннерах.
– Это будет феерия, – усмехнулся он. – Реалити-шоу с тобой в главной роли.
– С нами, – поправила я, дернув щекой. – Извини меня за всё. Ещё раз.
Но Щеглов, который провел эту ночь у меня дома, был настроен исключительно позитивно. Он махнул рукой и улыбнулся администратору-Оли. Девушка рассматривала меня с откровенной завистью. В её глазах так и читалось: «Как же ты, коза толстопопая, смогла заполучить такого мужчину?»
Я миролюбиво поздоровалась и пошла переодеваться в спортивный костюм. После чего перекочевала в руки визажиста, а затем была отдана на растерзание щекастой девочке-фотографу.
Та провела целую фотосессию, поставила меня чуть ли не «раком», зато получила «несколько восхитительных ракурсов», которые обещала отправить Климу в ближайшие дни. Для того, чтобы моя взмыленная физиономия появилась на билбордах, рекламных брошюрах и в интернете.
Я нервно поежилась. Да, мне всегда хотелось славы, но теперь она нешуточно пугала. Что, если весь город будет тыкать в меня пальцем? Смотрите, мол, это ж та толстуха с рекламного проспекта.
Впрочем, куда сильнее я переживала за Клима. Внешне он был спокоен и про наш союз отзывался с довольной ухмылкой. Но вдруг моё поведение – эгоистичное, неприятное – все-таки сделало ему больно?
Скорее всего, так и было.
Я ведь оскорбила его, выставила всеобщим посмешищем. А он в отместку не придушил меня где-нибудь в лесополосе, а взял в качестве делового партнера. Признался в любви. Разрешил быть с ним.
Откуда такие мужчины вообще берутся?..
– Ты чего загрустила? – спросил меня Щеглов, когда экзекуция была окончена, и мы остались наедине.
Ну, как наедине… Среди полного клуба людей, звуков опускающихся штанг, шуршания беговой дорожки, пыхтения, сопения, отсчетов. Но по ощущениям: кругом не было ни единой живой души.
– Может быть, зря мы всё это затеяли? Я имею в виду: тебе надо тратить на меня деньги и время?
– Отставить сомнения, Варвара. – Клим шутливо шлепнул меня пониже спины. – Я всегда чувствую выгодные проекты, и идея сделать тебя лицом бренда – это лучшее, что приходило мне в голову за последние годы. Главное – не подведи. С тебя ведение блога.
О, ну с этим я справлюсь на пять с плюсом!
Кстати, Ломоносова-таки принесла публичные извинения нам с Климом. Правда, сразу же после извинений она начала сплетничать про наши «якобы отношения». Даже какие-то фотоснимки откопала, на которых мы вроде как смотрим друг на друга с неприязнью. Очень уж хотела хайпануть ещё разок на теме Демидова-Щеглов, но мы поступили хитрее. Обратились к администрации сайта, и те заблокировал все спорные видео Ломоносовой за распространение персональных данных без нашего согласия. Канал на время был отключен от монетизации, что лишило блогершу хлеба. Ненадолго, конечно, но это станет ей уроком.
Она очень злилась, но гневных писем не писала. Ничего страшного, остынет.
Зато после отключения видео её зрители потянулись ко мне – посмотреть, что это за Варвара Демидова такая, которая утерла нос самой Ломоносовой.
Подписчики не просто увеличились, а росли как на дрожжах.
Как-то внезапно пролетели три недели. Ещё более внезапно из своей квартиры я переехала в шикарные апартаменты Клима. Причем не скромно перебралась с зубной щеткой и запасными трусами, а перетащила подушки, тапочки и даже гигантскую статую Будды, которую привезла из Вьетнама Аделаида.
Всё бы ничего, но полномасштабное знакомство с семьей Шереметьевых всё оттягивалось.
– Не хочу спугнуть Варю раньше времени, – хмыкал Клим в трубку, когда ему звонила мама или сестра с требованиями немедленно позвать их в гости. – Она ж с вами познакомится и тут же даст деру вместе со статуэткой своей пятидесятикилограммовой.
Сначала я фыркала, мол, Будда весит всего пять килограмм, да и забирать я его не планирую. Так и быть, оставлю в качестве прощального дара.
Но женская половина семейства названивала Климу каждый день, и моё веселье сменялось тревогой.
– Почему ты не хочешь показать меня семье? – однажды спросила уже серьезнее.
А у самой сердце замерло от испуга. Вдруг он сейчас признается, что наши отношения ничего для него не стоят. Ну, переехала я к нему – и что с того? Просто так удобнее проводить вечера.
– У меня очень напористые родственники, – отмахнулся Щеглов. – Они способны довести до истерики даже слона под транквилизаторами. Маму ты уже видела. А представь, что она устроит тебе трехчасовой допрос? Кроме того, у меня есть сестрица, которая свято уверена, что её брата никто не достоин.
– Ну и что? Как-нибудь вытерплю, – дернула плечом. – Ладно, не настаиваю. Не хочешь, и не надо.
Кажется, Щеглов заметил, как потемнели от огорчения мои глаза.
– Варя, не переживай. – Клим притянул меня к себе. – Обещаю, что в ближайшие дни я вас познакомлю.
– Хорошо, – широко улыбнулась, уткнувшись носом ему в грудь. – Ты лучше всех. Тебе когда-нибудь говорили?
– Говорили, но повтори-ка ещё разок.
И я повторяла. По утрам, когда будила Клима поцелуем в нос. Посреди дня в сообщениях, отправленных между парами в институте. Вечерами, которые мы проводили на совместных тренировках.
Повторяла даже ночами. Шептала стонами удовольствия в умелых руках.
Это были лучшие недели в моей жизни.
Да вот только с похудением начались какие-то проблемы.
Если коротко: меня вечно тянуло жрать. Это было что-то свыше силы воли. Неудержимая тяга к еде. Если я проходила мимо пекарни, то уже не могла остановить себя. Я хомячила булочки по пути домой, потому что стыдилась признаться Климу в своей слабости.
– Адель, мне кажется, меня прокляли, – расплакалась я в телефонную трубку как-то вечером, когда Клим задерживался в клубе. – Вместо того чтобы есть диетический салат с авокадо, я заедаю руколу шоколадом.
– Приезжай ко мне, – вздохнула подруга. – Будем разбираться с твоим обжорством. На девяносто девять процентов уверена в том, что у тебя глисты.
– А ещё на один процент? – всхлипнула я.
