Его неуверенность заставила сердце Тессы почувствовать, как будто оно расширяется в ее груди, нежности ее сердца было достаточно, чтобы удержать их обоих внутри него. Она хотела, чтобы Джем видел ее такой, какая она есть, Тессу Грей, без ее перевоплощений в кого-либо. Она наклонилась и развязала завязки, пеньюар соскользнул с ее плеч, так что она осталась только в одной батистовой ночной рубашке. Она посмотрела на него, затаив дыхание, убирая распущенные волосы с лица. Возвышаясь над ней, он посмотрел вниз и хрипло сказал снова то, что он говорил до этого в экипаже, когда он трогал ее волосы.
— Ни хен пио линг.
— Что это значит? — прошептала она, и на этот раз он улыбнулся и сказал:
— Это значит, что ты красивая. Тогда я не хотел тебе говорить. Я не хотел, чтобы ты подумала, что я позволяю себе вольности.
Она подняла руку и дотронулась до его щеки, такой близкой к ее щекам, и затем тонкой кожи шеи, где сильно билась кровь. Его ресницы трепетали, когда он глазами такими же, как серебряный дождь, проследил движение ее пальцев.
— Возьми их, — прошептала она.
Она наклонился к ней, их губы снова встретились, и накатившие ощущения были такими сильными, таким непреодолимыми, что она закрыла глаза из-за них, как будто она могла скрыться в темноте. Он что-то прошептал и подтянул ее к себе. Они перекатились в сторону, их ноги были переплетены, их тела двигались все ближе и ближе друг к другу до тех пор, пока им не стало трудно дышать, но и даже тогда они не смогли остановиться.
Она нащупала пуговицы его рубашки, но даже тогда, когда она открыла глаза, ее руки дрожали слишком сильно, чтобы расстегнуть их. Она неуклюже расстегнула их, порвав ткань.
Когда он стащил рубашку с плеч, она увидела, что его глаза снова засветились чистейшим серебром. У нее было лишь на мгновение, чтобы восхититься этим, однако, она была слишком занята, любуясь им. Он был очень худым, без опоясывающих мускул, как у Уилла, но в нем была какая-то восхитительная хрупкость, как в строке поэмы. Золото под молотком. Хотя слой мускул еще покрывал его грудь, она увидела тени между его ребрами. Нефритовый кулон, который Уилл дал ему, лежал ниже угловатой ключицы.
— Я знаю, — сказал он, посмотрев на себя застенчиво. — Я не… Я имею в виду, я выгляжу…
— Красиво, — сказала она, и она действительно так думала. — Ты красивый, Джеймс Карстейрс.
Его глаза раскрылись широко от удивления, когда она дотронулась до него. Ее руки перестали дрожать. Сейчас они были исследующими, увлекшимися. Она вспомнила, что у ее матери был очень старый экземпляр книги, ее страницы были столь хрупки, что могли превратиться в пыль, когда их трогали, и она чувствовала, что обязана сейчас заботиться о нем так же сильно, когда она проводила пальцами по контуру отметки на его груди, по впалости между ребрами и по животу, который дрожал от ее прикосновений; в этом было что-то настолько хрупкое, насколько и прекрасное.
Он так же, казалось, не мог остановиться, прикасаясь к ней. Его искусные руки музыканта легко касались ее, скользя вверх по ее голым ногам под ночной рубашкой. Он прикасался к ней так же, как обычно прикасался к его любимой скрипке, с чрезвычайно нежным изяществом, что заставляло ее затаить дыхание. Сейчас они оба, казалось, разделяли его лихорадку, их тела горели, и их волосы, приклеившиеся ко лбу и шее, были влажными от пота.
Тессе было все равно, она хотела этот жар, эту почти боль. Это была не она, это была другая Тесса, Тесса из сна, которая ведет себя таким образом, и она помнила свой сон о Джеме в постели, окруженной пламенем. Только ей никогда не снилось, что она будет гореть вместе с ним. Она хотела больше этих чувств, больше огня, это она знала, но ни в одном из романов, которые она читала, не сказано, что случится потом. А знает ли он? Уилл наверняка знает, подумал она, но Джем, он такой же, как она, почувствовала она, должно быть, последовав инстинкту, который был у нее от природы, с самой ее крови.
Его пальцы скользнули в несуществующее пространство между ними, находя пуговицы ее ночной рубашки; он наклонился, чтобы поцеловать ее обнаженные плечи, когда с них соскользнула ткань.
Никто прежде не целовал ее обнаженную кожу, и это чувство было настолько потрясающим, что она вытянула руку, чтобы обхватить себя, и столкнула подушку с кровати. Она ударилась о маленький столик.
Было слышно, как что-то разбилось. Неожиданно сладкий темный аромат, похожий на запах специй, наполнил комнату.
Джем отдернул руки с выражением ужаса на лице. Тесса села, натягивая ночную рубашку, и неожиданно смутилась. Джем посмотрел на край кровати, и она проследила за его взглядом. Лакированная коробка, в которой хранились его лекарства, упала и сломалась. Толстый слой блестящего порошка лежал на полу. Казалось, что легкая серебристая дымка поднималась от него, донося до них сладкий пряный запах. Джем потянул ее назад, его руки обнимали ее, но в этих объятиях был скорее страх, чем страсть.
— Тесс, — сказал он низким голосом. — Тебе нельзя трогать этот порошок. Если он попадет на твою кожу, это может быть… опасно. Даже вдыхать его… Тесса тебе нужно уйти.
Она подумала об Уилле, приказывающем ей уйти с чердака. Неужели так будет всегда… какой-нибудь парень сначала целует ее, а затем приказывает уйти, как будто она нежелательная служанка?
— Я не уйду, — рассердилась она. — Джем, я могу помочь убрать это. Я… — твой друг, чуть не сказала она. Но то, чем они занимались, было совсем не тем, чем обычно занимаются друзья. Кто она для него? — Пожалуйста, — сказала она мягко.
Его голос был хриплый. Она поняла, что это было. Это был стыд.
— Я не хочу, чтобы ты видела меня на коленях, собирающего с пола лекарство, которое нужно мне, чтобы жить. Это не то, чего любой мужчина хочет, чтобы девушка, которую он… — он прерывисто вздохнул. — Прости меня, Тесса.
Девушку, которую он что? Но она не могла спросить; она была ошеломлена… от жалости, сочувствия и шока оттого, что они сделали. Она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку. Он даже не пошевелился, когда она соскользнула с кровати, оправляя ночную рубашку, и тихо вышла из комнаты.
* * *
Коридор был таким же, как и когда Тесса шла по нему мгновения… часы… минуты… назад: приглушенный ведьмин свет, уходящий далеко во всех направлениях. Она проскользнула в свою спальню и уже собиралась закрыть дверь, когда заметила движение в конце холла. Какое-то природное чутье удержало ее на месте, дверь почти закрылась, она припала глазами к щелке. Кто-то шел по коридору.
Светловолосый парень, подумала она в замешательстве, но нет… это была Джессамин; Джессамин, одетая в мужскую одежду. Она была одета в брюки и расстегнутую куртку поверх жилета. Она держала шляпу в руке, а ее длинные светлые волосы были стянуты сзади. Она оглянулась, когда поспешно шла по холлу, как будто боялась, что ее преследуют. Несколько мгновений спустя она исчезла из вида за углом.
