И она подумала: О, пожалуйста, улыбнитесь. Пожалуйста, поздравьте нас. Пожалуйста, ради него не портите этот момент. Прошу.
Едва улыбка Джема начала исчезать, когда Уилл поднялся на ноги. Тесса сделала глубокий вдох. Он был красив в своем вечернем наряде, это правда, но он был всегда красив. Но сейчас в нем было что-то новое, его голубые глаза стали еще глубже, в следствии того, что появились трещины в его высокой и совершенной стене, возведенной им вокруг себя, которые позволяли свету проникать через них. Это был новый Уилл, другой Уилл, Уилл, которого она видела раньше лишь проблески… Уилл, которого, возможно, только Джем знал по-настоящему. И теперь она никогда не узнает его. Эта мысль наполнила ее печалью, как будто она вспоминала кого-то, кто умер. Он поднял свой бокал вина.
— Я не знаю более милых людей, чем вы, — сказал он, — и я не мог даже вообразить лучшие новости. Пусть ваша совместная жизнь будет счастливой и долгой. — Его глаза искали глаза Тессы, затем скользнули от нее к Джему и зафиксировались на нем. — Поздравляю, брат.
Поток голосов последовал за его речью.
Софи поставила кувшин и подошла к Тессе, чтобы обнять ее. Генри и Гидеон пожали руку Джема, а Уилл стоял, наблюдая за всем этим, по-прежнему держа бокал.
Среди счастливой болтовни голосов, только Шарлотта молчала, скрестив руки на груди. Тесса обеспокоено склонилась над ней.
— Шарлотта, все в порядке?
— Да, — сказала Шарлотта и затем еще громче. — Да. Просто… У меня есть свои собственные новости. Хорошие новости.
— Да, дорогая, — произнес Генри. — Мы отыграли Институт! Но все уже об этом знают…
— Нет, не это, Генри. Ты… — издала Шарлотта икающий звук, наполовину смех, наполовину плач. — У нас с Генри будет ребенок. Мальчик. Брат Енох сказал мне. Я не хотела говорить ничего прежде, но…
Остальные ее слова потонули в невероятном возгласе радости Генри. Он поднял Шарлотту с сидения и заключил ее в объятья.
— Дорогая, это великолепно, великолепно…
Софи тихонько вскрикнула и захлопала в ладоши. Гидеон выглядел так, как будто он был настолько смущен, что мог умереть от смущения, не сходя с места, а Уилл и Джем обменялись ошеломленными улыбками. Тесса тоже не смогла удержаться от улыбки. Восхищение Генри было таким заразительным. Он вальсировал с Шарлоттой по комнате, затем снова неожиданно остановился, испугавшись, что вальс может быть вреден для ребенка и усадил ее в ближайшее кресло.
— Генри, я вполне в состоянии сама ходить, — сказала Шарлотта с негодованием. — И даже танцевать.
— Моя дорогая, ты не здорова! Ты должна оставаться в постели все следующие восемь месяцев. Маленький Буфорд…
— Я не называла нашего ребенка Буфорд. И мне все равно, твоего ли отца это имя или это традиционное имя в Йоркшире… — начала Шарлотта с раздражением, когда раздался стук в дверь, и Сирил всунул в комнату свою лохматую голову.
Он посмотрел на сцену веселья, разворачивающуюся перед ним, и сказал, запинаясь:
— Мистер Бранвелл, здесь кое-кто хочет видеть всех вас.
Генри моргнул.
— Кто-то, кто хочет увидеть нас? Но это частный ужин, Сирил. И я не слышал, чтобы звонил колокол…
— Нет, она Нефилим, — сказал Сирил. — И она говорит, что это очень важно. Она не будет ждать.
Генри и Шарлотта обменялись изумленными взглядами.
— Ну, тогда хорошо, — сказал наконец Генри. — Веди ее сюда, только скажи ей, что все должно быть быстро.
Сирил исчез. Шарлотта поднялась на ноги, расправляя платье и приглаживая взъерошенные волосы.
— Возможно, Тетя Каллида? — сказала она озадаченным голосом. — Я не могу представить, кто еще…
Дверь снова открылась, и вошел Сирил, за которым следовала молоденькая девушка лет пятнадцати. Она была одета в черный дорожный плащ поверх зеленого платья. Даже если бы Тесса не видела ее прежде, она бы поняла, кто она немедленно… поняла бы это по ее черным волосам, фиолетово-голубым глазам, изящно изгибу белой шеи, тонким чертам лица, припухлости губ.
Она услышала, как Уилл внезапно сделал сильный вздох.
— Привет, — сказала девушка голосом удивительно мягким и в тоже время удивительно твердым. — Я извиняюсь, что беспокою вас в обеденное время, но мне некуда больше пойти. Я Сесилия Герондейл. И я пришла, чтобы стать Сумеречным охотником.
