Постепенно в его мозгу возник последовательный образ. Всеми органами чувств, глазами, ушами, осязанием и нервами Ларри почувствовал, что делал Кзанол, когда Сила внезапно хлестнула его. Кзанол склонился над вторым костюмом.
Слишком поздно.
Бежать Ларри не мог — скафандр, предназначенный для работы в вакууме, для этого не годился.
Ларри почувствовал, как поднимается в нем волна отчаяния. Он огляделся вокруг, а потом пошел дальше — помощи ждать было неоткуда.
Идти. Сбить лед с лицевой пластины и идти.
Идти, пока тебе не прикажут остановиться.
Полчаса спустя после удара Силой, через час после того, как он покинул корабль, Ларри стал замечать рассыпчатый снег. Он был светлым и пушистым, совсем не похожим на падающие ледяные пули. Здесь Кзанол начал копать. Это послужит ему путеводителем.
Рассыпчатый снег становился все глубже и глубже, пока внезапно не превратился в огромную гору утрамбованного снега. Ларри пытался залезть на нее, но все время соскальзывал вниз. Он должен подняться! Когда Кзанол откроет костюм, все будет кончено.
Ларри был уже на полпути. Он почти лишился сил, когда вершина перед ним вдруг зашевелилась. Снег вырывался из нее непрерывным потоком и медленно падал.
Снег продолжал валить. Это Кзанол пробивал себе дорогу назад… Но почему на нем нет шлема?
Фонтан сделался еще выше. Но частички льда, замороженные высоко в сожженной и вновь охлажденной атмосфере Плутона, проникали сквозь поток разлетающегося фонтаном снега и ложились на костюм Ларри. Он продолжал идти, чтобы сохранить гибкость суставов. Он уже покрылся тонкой коркой полупрозрачного льда, которая на суставах дробилась и трескалась.
И неожиданно его осенило. Губы Ларри растянулись в улыбке тихого счастья, и его дельфинье чувство юмора радостно всплыло на поверхность.
Кзанол вышел из туннеля, волоча за собой бесполезный второй костюм. Чтобы расчистить снег в туннеле, ему пришлось пользоваться дезинтегратором да еще держать его вверх под углом тридцать градусов, таща груз, равный его собственному весу, не считая костюма, который был на нем и весил не меньше. Кзанол очень устал. Будь он человеком, он бы уже плакал.
Но спуск… это было уже слишком, Кзанол вздохнул и толкнул запасной костюм, который скатился с горы и остановился у ее основания, наполовину зарывшись в снег. Кзанол пошел следом.
Лед валил быстрее, чем обычно, сотни тысяч тонн совершенно новой воды, замерзающей и падающей в яростной попытке планеты восстановить равновесие.
Кзанол спотыкался, совершенно ничего не видя, с трудом переставляя свои мощные птичьи ноги, держа сознание закрытым, потому что он помнил, что где-то поблизости Ларри Гринберг. Его мозг оцепенел от смертельной усталости и холода.
Когда Кзанол был уже на полпути вниз, снег неожиданно поднялся и встал перед ним, будто гигантский тринт. У Кзанола перехватило дыхание, и он непроизвольно остановился. Перед ним возникла чья-то фигура. Фигура хлопнула рукавицей по лицевому стеклу своего скафандра, и с него, отбившись, упал толстый слой льда. Гринберг! Кзанол поднял дезинтегратор.
Почти небрежно, с улыбкой, которая была чисто дельфиньей, Ларри протянул негнущийся указательный палец и ткнул им в грудь Кзанола. В кнопку, включавшую поле стасиса.
Корабль-одиночка обогнул Плутон за тридцать четыре часа, это было слишком долго. Гарнер и Масней спали по очереди так, чтобы все время следить за экраном телескопа и не прозевать актиническую вспышку взлетающего корабля.
Корабли изредка переговаривались. Но что это были за разговоры, если все пятеро знали, что сражение уже очень близко, и ни один не хотел представить себе возможный исход.
Сейчас корабль Лью был виден на экране телескопа даже с выключенным двигателем. Люк, не сводивший глаз с экрана, хотя была не его очередь дежурить, хотя он знал, что должен спать, хотя его веки были страшно тяжелыми, наконец произнес магические слова:
— Они не блефуют.
— Что за неожиданная перемена?
— Нет смысла, Ллойд. Блеф или не блеф, флотилия должна стартовать, как только они найдут усилитель. Чем дольше они тянут, тем ближе мы к их скорости и тем точнее попадут в цель наши ракеты. Они там уже слишком долго. Инопланетянин взял их.
— Я все время так думал. Но почему ОН не взлетает?
— На чем? На Плутоне только одноместные корабли. Он не может лететь сам. Он поджидает НАС.
Это совещание было большим облегчением для всех. К тому же оно принесло результаты. Например, Буди Атвуду пришлось провести полных тридцать часов, стоя в шлюзовой камере «Иво Джимма».
Почтительного расстояния в четыре миллиона миль когда-то было достаточно для флотилии Кольца. Такое расстояние устраивало и Гарнера. Его корабль и один из кораблей Кольца заняли удобную позицию в пространстве. Третий отклонился от курса и сейчас уже находился всего в нескольких сотнях миль от планеты, окутанной безмолвием.
— Смешно, — сказал Курильщик. — Каждый раз, когда тебе нужно пустить в дело какой-нибудь корабль, это обязательно оказывается корабль Кольца.
— А какой бы корабль использовал ты, Старина Курильщик?
— Не старайся запутать меня логикой.
— Слушайте, — перебил его Масней.
Радио слабо, но отчетливо донесло визг, похожий на сирену воздушной тревоги.
— Это сигнал бедствия Лейзи-Восемь-3! — сказал Андерсен.
Шестой номер стал — телемеханическим роботом. Управление им контролировалось с командного пульта корабля Гарнера. Это было сделано потому, что именно двухместный корабль Земли был отчаянно нужен инопланетянину.
— Ну что, будем его сажать?
Вуди сказал:
— Давай-ка сначала посмотрим, в порядке ли Лью.
Андерсен направил одноместный корабль к головному судну, огибавшему Плутон, выключил основной двигатель и с помощью вспомогательных подвел его поближе.
Наконец он и четверо остальных сквозь обмороженные, искромсанные обломки каюты управления увидели Лью. Он был мертв или парализован.
Сигнал бедствия шел с равнины нетронутого снега.
Андерсену за всю жизнь не приходилось так работать. Непрерывно что-то бормоча, он старался удержать корабль над источником сигнала бедствия. На экране «Хайнлайна» снежная мгла сменилась густым туманом. Андерсен включил инфракрасный прожектор, это не слишком помогло, и Курильщик поморщился от некоторых слов, которые бормотал себе под нос юный Андерсен. Внезапно он замолчал, и все пятеро подались к экрану.
В молочно-белом тумане показался «Золотое Кольцо».
Андерсен посадил корабль так мягко, как только умел. В момент касания корабль зазвенел, как медный колокол, и картинка на экране сильно задрожала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
