Читаем без скачивания Тюрьма особого назначения - Валерий Горшков

Глава 30

Тем же вечером, благополучно добравшись до Вологды и отыскав нужную больницу, со всех сторон обнесенную высоким забором с тремя рядами колючей проволоки, утомленные долгой дорогой журналисты встретились с дожидающимся их приезда начальником учреждения подполковником Захаровым и с главным врачом полковником Толмачевым, переговорили с ними о предстоящем на завтра интервью и узнали, что встреча с заключенными из тюрьмы особого назначения запланирована на восемь утра и что сопровождать журналистов по больнице, а также присутствовать во время записи интервью в отдельных палатах Завьялова и Дронова будет капитан Гарин. В завершение разговора улыбчивый и веселый, несмотря на нелегкую службу, гаавврач вдруг вспомнил, что в настоящее время в их больнице проходит лечение священник из тюрьмы на острове Каменный.

— Максим Борисович! — обратился он к деловито заседающему за своим безразмерным столом Захарову. — А про отца Павла мы с вами как-то совсем забыли! Почему бы не предоставить ребятам возможность побеседовать и со священником, настоятелем тюремной церкви? Он регулярно общается с заключенными и мог бы много интересного им рассказать!

— Да, это было бы неплохо, — с энтузиазмом отозвался Нагайцев, разглядывая неизвестно как оставшийся с незапамятных времен портрет Горбачева в рамке, висевший за спиной полковника. — Никогда не доводилось брать интервью у тюремного священника!..

— Простите, вы сказали... настоятель? — удивленно переспросила Анжелика, чувствуя, как ее сердце резко увеличило число ударов. — И он здесь, у вас?!

— Тюремный врач с Каменного, Семен Аронович, попросил нас немного подлечить их священника, — не слишком охотно сообщил подполковник Захаров. — Раньше, до поступления в духовную семинарию, он служил в армии и даже, по-моему... — начальник встретился усталыми, покрасневшими глазами с главврачом, — воевал в Афганистане. Верно, Николай Арсеньевич?

— Так точно, — подтвердил врач. — Отец Павел — настоящий вояка, даже имеет боевые награды! Думаю, он не откажется дать интервью своим землякам.

— Землякам? — переспросил Нагайцев, отвлекшись от созерцания хорошо всем знакомого родимого пятна на лысине последнего генсека.

— Он прибыл к нам из Ленинграда, то есть нынешнего Санкт-Петербурга, — подтвердил Толмачев, — по рекомендации Московской Патриархии. Ну так что, — главврач переглянулся одновременно с Анжеликой и полковником Захаровым, — будем просить отца Павла о встрече или с вас хватит двух зеков?

— Конечно, просите! — обрадованно отозвалась журналистка. — Если священник согласится на интервью, у нас получится просто потрясающий материал!

— Тогда я еще сегодня переговорю с ним, — кивнул Толмачев. — Надеюсь, он еще не спит. Коща выйдет журнал, не забудьте прислать нам с Максимом Борисовичем по экземпляру, так сказать, на память, с автографом... А сейчас, с вашего разрешения, — полковник в очередной раз стрельнул глазами в сторону обворожительной длинноногой блондинки в сексуально облегающем ее стройную фигурку бежевом костюме, — я должен идти в операционную. Ночное дежурство, знаете ли. Надо вырезать одному пахану аппендикс...

Доктор попрощался за руку с Нагайцевым, мельком кивнул начальнику учреждения и скрылся за дверью. А полковник Захаров, подавив зевок прижатой ко рту ладонью, нажал на кнопку у себя на столе, и через несколько секунд в кабинет вошел азиатской наружности сержант в форме внутренних войск.

— Отведите наших гостей в их комнаты и передайте мои распоряжения насчет ужина, — сухо приказал начальник, вставая из-за стола и протягивая ладонь бородачу Диме. — Завтра в семь тридцать вас разбудит капитан Гарин.

Позавтракаете, а после можете приступать к работе. Если Николай Арсеньевич договорится с отцом Павлом, то я не возражаю против встречи и с ним. Завтра с утра я уезжаю в Петрозаводск, и, стало быть, мы с вами больше не увидимся. Так что желаю вам всего доброго и прошу меня извинить — служба...

— До свидания! — улыбнулась Анжелика, при первом же взгляде на которую полковник подумал, что она «та еще штучка». Но хороша, чертовски хороша! — Было очень приятно встретить понимающее отношение к прессе и познакомиться с таким интересным человеком, как вы. Ну а по поводу журналов не беспокойтесь, я лично пришлю их вам заказным письмом.

— Не стоит беспокоиться, — буркнул Захаров, мечтающий лишь о том, чтобы скорее добраться до дома и выспаться перед завтрашней поездкой. — Работайте...

Он проводил взглядом покинувших кабинет журналистов и, сняв со спинки стула форменный китель, стал собираться домой. Смахнул со стола несколько документов в старый, из черного кожзаменителя, «дипломат», погасил свет, вышел в коридор и направился к КПП тюремной больницы.

Понимающее отношение к прессе!.. — мысленно усмехнулся произнесенным смазливой девчонкой словам подполковник. Если бы не этот странный позавчерашний звонок из управления с приказом разрешить интервью с «полосатыми», то я бы вас к моему режимному учреждению и на пушечный выстрел не подпустил! Писаки чертовы...

Капитан Гарин оказался коренастым мужчиной лет тридцати с подпорченным оспой лицом и бегающими маленькими глазками. Он вторично появился в похожей на одиночную тюремную камеру комнате Анжелики без пятнадцати минут восемь и, взглянув на не тронутую девушкой тарелку с рисовой кашей, усмехнулся.

Пристально оглядев журналистку от туфель до прически, он сообщил:

— Пора идти. Вы готовы?

— Разумеется, — кивнула Анжелика и, вынув из дорожной сумки с вещами портативный диктофон для записи интервью, вышла из комнаты вслед за капитаном, совершенно случайно бросив взгляд на прицепленную к его портупее коричневую кобуру с торчащей из-под застежки черной рукояткой пистолета.

Нагайцев уже стоял в коридоре возле перегородившей его серой металлической решетки с открытой дверью и о чем-то тихо разговаривал с главврачом больницы полковником Толмачевым. Рядом с Димой и доктором журналистка увидела священника в черной рясе, исподлобья наблюдающего за Димой.

Анжелика была готова поклясться, что священника с Каменного — а это мог быть только он — внешность журналиста интересовала куда больше, чем содержание его разговора с полковником.

— Доброе утро, доктор, — поздоровалась журналистка, поравнявшись с Толмачевым, и, тут же повернувшись к священнику, спросила его, специально придав своему голосу оттенок кротости:

— А вы, батюшка, если не ошибаюсь, и есть отец Павел, настоятель тюремной церкви в бывшем монастыре? Меня зовут Анжелика Гай. Очень рада с вами познакомиться!

— Благодарю вас, — чуть наклонил голову священник. — Николай Арсеньевич передал мое, что вы хотели бы встретиться со мной, и я не нашел причины, по которой должен был бы ответить отказом.

— Я бы попросила вас, отец Павел, рассказать нам о душевном состоянии этих людей, которым больше никогда в жизни не вернуться обратно на свободу. Для нашей статьи очень пригодилось бы мнение священника, для которого ежедневное общение с бывшими убийцами является, так сказать, его христианской, духовной миссией...

— Если я смогу вам помочь сделать по-настоящему объективный материал, то буду только рад, — согласился отец Павел. — Но для начала, как мне кажется, вам необходимо поговорить с самими Дроновым и Завьяловым. А уже после того — со мной.

Священник взглянул на капитана, и тот неопределенно пожал плечами, мол, как хотите. Но от отца Павла не смогло ускользнуть очевидное — Гарин заметно нервничал.

Впрочем, подобной реакции и ожидал от него отец Павел. По одному ему известной причине, о которой священник ни за что не стал бы распространяться вслух. Когда появившийся вчера вечером в дверях его отдельной палаты полковник Толмачев сообщил о прибытии журналистов, настоятель уже не сомневался — последняя точка поставлена. План побега начинает претворяться в жизнь...

— Тогда можем приступать, — сообщил главврач, встретившись глазами с Анжеликой. — Час назад я уже предупредил обоих больных, что к ним пожалуют гости. Дронов, правда, отнесся к этому известию равнодушно, но вот бывший банкир Завьялов выразил заметный интерес ко встрече с прессой: Итак, с кого начнем?

— Я думаю... — начал Нагайцев, но девушка перебила. его.

— Начнем с химика, если не возражаете.

— С него — так с него, — кивнул, соглашаясь, Толмачев, засунув руки в глубокие карманы надетого поверх военной формы белого халата. — Капитан вас проводит. А мы с отцом Павлом пока побудем у меня в кабинете. Как только закончите с «полосатыми» — заходите.

Полковник со священником поднялись на этаж выше, а журналисты в сопровождении нервно покусывающего губы капитана, время от времени трогающего пальцами висящую на поясе кобуру, направились в терапевтическое отделение, где находились палаты Дронова и Завьялова. Миновав семь железных решеток, перекрывающих каждый коридор с обеих сторон, и оставив позади метров восемьдесят, Анжелика и Нагайцев остановились возле обшарпанной белой двери со стеклянным «глазком». Капитан нажал несколько кнопок электронного кодового замка и распахнул дверь.