– Миз Даннинг ошень храбрая… ошень, – осторожно начал он. – Но как это тяжело для такой молодой девушки!
– Вы были с ней все это время? Они… не… – Тинан запнулся, не желая произносить вслух то, что так терзало душу.
– Ее как и меня связали и заставили голодать, но не надругались над ней… нет. Спасибо Господу Богу, эти мерзавцы были заняты исключительно грабежом и пьянством. Еще одна ночь, и…
– Другой ночи уже не будет, – жестко прервал его Тинан.
– Я вам очень благодарен, что вы спасли мне жизнь, – Фридрих поклонился и улыбнулся. – Я не переставал молить о помощи. Но, думаю, миз Даннинг не была уверена… она сомневалась, что кто-то будет ее искать.
В тоне Фридриха слышался вопрос, прозвучавший для Тинана как упрек. Он слегка покраснел и посмотрел на Эрию. Та показалась ему такой юной, такой беззащитной…
– Разве я не стал бы искать свою невесту? – граф заносчиво вскинул голову.
– Невесту? – удивленно переспросил Мюллер. – Миз Даннинг не упоминала об этом. Бедняжка! – вздохнул он. – Сколько ей пришлось вынести!
Джамисон впился взглядом в лицо друга. С его губ уже был готов сорваться вопрос.
– Кто вы и как здесь оказались? – опередил его Тинан и посмотрел на круглое, приятное лицо немца. Судя по черной одежде, он…
– Фридрих Мюллер, сэр, миссионер, – подтвердил догадку священник. – Я возвращался домой в Северную Каролину, к жене. Индейцы схватили меня, а через несколько дней привезли миз Даннинг, – он помолчал, потом добавил, как бы оправдываясь: – Я не мог ей помочь, но мы разговаривали. Я пытался утешить ее.
Граф понимающе кивнул и поудобнее устроил Эрию на своих коленях. Та судорожно вцепилась в его куртку, словно боясь, что он хочет оставить ее одну. Граф помрачнел и обвел взглядом темнеющий лес.
– Как только рассветет, двинемся в обратный путь. Постарайтесь хотя бы немного отдохнуть.
* * *
Весь обратный путь Тинан не выпускал Эрию из своих объятий. Почти весь первый день она проспала, лишь изредка просыпаясь, чтобы еще крепче обхватить руками его талию. Иногда извинялась за свои порывистые движения, но Тинан в ответ лишь молча прижимал ее к своей груди.
– Если хочешь сделать остановку и отдохнуть, только скажи, – Тинан нежно погладил ее по щеке.
Эрия расслабленно помотала головой, находясь в блаженном полузабытьи и впервые за последние недели не думая о своем будущем. Она жива, и этого вполне достаточно. А кроме того, он рядом.
Ночью Тинан уложил ее у костра рядом с собой. Девушка смущенно запротестовала, но Фридрих Мюллер тут же улегся у них в ногах, а Джамисон лег голова к голове с Рутландом, и Эрия успокоенно уснула.
На следующее утро она почувствовала себя намного лучше, но все же была очень слаба, чтобы передвигаться самостоятельно. Джамисон предложил посадить ее к себе на лошадь, чтобы дать Рутланду немного отдохнуть, но граф ни под каким предлогом не хотел расставаться со своей драгоценной ношей. Странно, но они почти не говорили друг с другом, хотя оба разговаривали и с Джамисоном, и с Мюллером, и с Карриком. Тинану не нужны были слова, он и так ощущал ее благодарность, а Эрия сердцем чувствовала его радость.
Эрии казалось, что она не видела ничего роднее дыма от костра Акра. Они въехали в лагерь, и охотники с приветственными криками бросились навстречу. Эрия не ожидала такого теплого приема, раньше казалось, что все недовольны ее присутствием в лагере, доставлявшим одни неприятности.
Тинан позволил Джамисону снять Эрию с лошади, а сам, едва спрыгнул на землю, принялся распоряжаться, чтобы ранним утром свернуть лагерь и взять направление на юг. Затем приказал принести в палатку горячую воду и ужин.
– Тебе нужно помыться и немного отдохнуть перед ужином, – приказной тон заставил Эрию удивленно повернуться. Тинан сосредоточенно проверял, надежно ли завязан задний угол палатки.
Неужели все происшедшее ничуть их не объединило? Неужели, очутившись наедине, он опять превратился в грозного повелителя, а она – в его покорную жертву?
– Ты все еще думаешь, что я попытаюсь сбежать? – тихо спросила девушка. Нежность, согревавшая их эти два дня, куда-то мгновенно исчезла.
– Нет. Теперь ты знаешь, что ожидает женщину в такой глуши. Просто считаю, два выхода нам ни к чему, – Тинан пошел к выходу и принял из рук Акра два ведра горячей воды. Достал полотенце, мыло, поставил на стол медный таз, а сам уселся на стул и скрестил вытянутые ноги.
Эрия поняла – он не намерен покидать палатку и почувствовала в груди холодок.
– Мне хотелось бы остаться одной… – она сузила зеленые глаза и недовольно поджала губы.
– Только вдвоем, дорогая. Я не собираюсь оставлять тебя одну ни на минуту. И следующие две недели вообще не выпущу из своего поля зрения.
– Всего две недели? – ядовито спросила Эрия. Что он еще задумал? – Какое облегчение! Я думала, мои услуги понадобятся тебе на более длительный срок.
– Это мы обговорим дополнительно, – Тинан внимательно следил за ее реакцией. – Две недели – то время, за которое мы доберемся до Северной Каролины. Там дом Фридриха Мюллера.
Эрия удивленно вскинула брови.
– Ты повезешь Фридриха Мюллера домой? Тинан сухо рассмеялся.
– Я не уверен, что он сможет проделать этот путь самостоятельно. К тому же его дом лежит в том направлении, в каком следуем мы, и я хочу отплатить ему за… – он осекся и слегка покраснел. – Дорогая, вода остывает, – Тинан взглядом указал на таз.
Эрия тряхнула головой и принялась раздеваться.
– Если бы ты был джентльменом…
– Но я не джентльмен, – он скривил губы. – Я похотливый грубиян… ты сама меня так назвала.
Эрия бросила на него яростный взгляд и отшвырнула грязное платье. Быстро сбросила нижние юбки и присела на койку, чтобы снять чулки. Поеживаясь то ли от холода, то ли от пронзительного взгляда графа, смочила водой мягкую тряпочку и принялась тереть все тело, просовывая руку под тонкую нижнюю сорочку.
Закончив вытираться, вынула из сумки чистые нижние юбки и розовое бархатное платье, прижала одежду к груди и попыталась бочком пробраться мимо графа, направляясь к койке. Тот схватил ее за руку и усадил себе на колени.
– Эрия, я беспокоился о тебе, – он обнял ее за талию.
Эрия вспомнила, о чем думала тогда в лесу, когда лежала связанная под деревом в ожидании страшной участи. Тогда она поклялась, что отныне будет охотно отдаваться графу каждую ночь… если, конечно, останется в живых. Тогда хотелось любить его открыто и свободно, но теперь он опять напомнил, насколько высокомерен, властен и жесток. Эрия вспомнила о его сластолюбии, о стремлении лишь удовлетворить свою страсть и не заботиться о ее чувствах.
