– Жаль, можно было бы поискать этих парней, – сказал Аккула.
– Работайте, – сухо сказал Бренчкорт.
– Работаем, – вздохнули операторы, в ушах которых звучала «песня» космоса: щелчки, свисты, скрипы, басовитое урчание, глухие хрипы и звоночки. Но все эти звуки не несли осмысленной информации, они принадлежали естественным процессам, происходящим в галактике.
Лишь на вторые сутки непрерывного бдения (спали по очереди) Кевин наконец расслышал знакомую капель радиомаяка, и «Непобедимый» помчался к невидимой ещё цели, находившейся «всего» в неделе пути, если идти со скоростью света.
Ждать столько не стали. Кевин рассчитал «струну», и спейсер неощутимой тенью прыгнул сквозь длинный сгусток пыли, внутри которого пряталось ядро будущей звезды, к источнику радиосигнала.
Квазиживая техника не подвела. Спейсер вышел из «струны» в двух тысячах километров от спасательного модуля, посылавшего во все стороны сигнал бедствия. «Непобедимый» отработал моторами и через полчаса подошёл к чечевице модуля вплотную.
– Захват! – скомандовал капитан Бренчкорт.
«Непобедимый» выбросил силовую «сеть», втащил модуль в недра корабля, где образовалась полость приёмного отсека. Через минуту стало известно, что обитатели модуля живы, хотя Роза Линдсей в данный момент жила лишь за счёт реанимационной камеры.
Маккена был суров и немногословен. Пожав руки членам экипажа «Непобедимого», он вернулся в модуль, забыв поблагодарить операторов и капитана за спасение. Впрочем, они не нуждались в благодарственных словоизлияниях, они выполняли свою работу.
Розу Линдсей перенесли из приёмного отсека в медицинский, и находившийся на борту спейсера реанимационный комплекс, управляемый инком класса Умник, приступил к диагностированию и лечению Розы. Он уже имел опыт подобного рода исследований, так как участвовал в лечении космолётчиков «Ра», поэтому в особых указаниях людей, живых врачей, не нуждался.
Прошли сутки.
Роза Линдсей пришла в себя.
Бренчкорт созвал видеосовещание, в котором принял участие капитан «Ра».
– Умник советует доставить больную в стационарную клинику, – сказал капитан «Непобедимого». – Но режим «струны» ей противопоказан.
– На «свете» мы будем добираться до Солнца тринадцать тысяч лет, – хмыкнул оператор-прима спейсера.
Все выжидательно замолчали.
Маккена тоже молчал. Решение принимал не он, но от него зависело качество принимаемого решения.
– Оставьте нас здесь, – проговорил он наконец.
Операторы, заключённые в коконы управления внутри императив-центра корабля, как косточки внутри апельсина, обменялись выразительными взглядами: они могли видеть друг друга через общий интерком.
– Коллега, это невозможно, – сказал Бренчкорт. – Я не имею права оставить вас здесь.
– Она не выдержит «струнного» оверспейса.
– Во-первых, это ещё неизвестно. Во-вторых, оставаясь в модуле, вы всё равно… м-м, не проживёте долго.
Маккена помолчал.
– Ей нужен уход и покой.
– Мы подождём пару суток, Умник её подлечит.
На этот раз молчание длилось дольше.
Экипаж «Непобедимого» терпеливо ждал.
Маккена смотрел на звёзды, поглядывал на отсек с реанимационным комплексом (в пассажирском коконе, где он сидел, вся видеоинформация передавалась напрямую к глазам), думал о чём-то с непроницаемым лицом. Потом сказал:
– Хорошо, подождём. Если Умник гарантирует благополучный исход оверспейса, мы уйдём к Земле.
Совещание закончилось. Капитан Бренчкорт не любил сентиментальных душеспасительных бесед, хотя и понимал коллегу. Маккена был влюблён, и это обстоятельство снимало с него все обвинения в неправильной оценке ситуации.
Сутки «Непобедимый» висел в пространстве, освещаемый лучами шарового звёздного скопления NGC 6760. Ярким скопление назвать было нельзя, но его света хватало, чтобы люди могли хорошо видеть лица друг друга.
Экипаж занимался своими рутинными делами, подчиняясь раз и навсегда заведённому порядку в дальнем походе.
Маккена общался с Умником, продолжавшим лечение Розы, и подолгу находился рядом с экспертом, пространно рассказывая ей о своём детстве, о друзьях и родственниках, о мечте, которая привела его в корпус космолётчиков.
Роза Линдсей слушала, улыбаясь больше своим мыслям, нежели шуткам Маккены. А потом эта идиллия закончилась, потому что откладывать решение о возвращении было нельзя.
Капитан Бренчкорт снова собрал видеосовещание. Он был краток:
– Ваши предложения, коллега.
– Умник утверждает, что она по-прежнему слаба, – пробормотал Маккена.
– Тем не менее у нас есть шанс доставить её в земную клинику. Здесь я вас не оставлю.
– Давайте подождём ещё пару дней.
– Рудольф, поймите, Умник не сделает большего, чем уже сделал, – мягко проговорил Спичкин. – Розу можно поднять на ноги только на Земле.
– До неё ещё надо добраться.
– Мы сделаем один длинный прыжок вместо…
– Вальтер! – оборвал оператора капитан Бренчкорт.
Спичкин замолчал.
– Хорошо, ещё сутки, – добавил Бренчкорт после паузы. – Потом идём домой.
Маккена вылез из кокона пассажирского отсека, спустился в медицинский бокс.
– Жаль парня, – перешёл на другую линию связи Спичкин.
– Заболел, однако, – сказал Аккула.
– Чем? – не понял оператор-прима.
– Любовь – это болезнь.
Спичкин хмыкнул.
– Это ты говоришь как специалист?
– Конечно. Я тоже болел.
– Может быть, подскажешь, как нам вылечить коллегу?
– Лучшее лекарство от любви – другая женщина.
Спичкин засмеялся.
– Да уж, ты у нас просто профессор по любви.
– Займитесь делом, – недовольно сказал капитан Бренчкорт. – Остроумцы.
Операторы поискали достойный ответ своему боссу, но ответить не успели. Дальнейшие события показали, что о походе «Непобедимого» знали не только те сотрудники СБ, кому было поручено руководить операцией спасения.
Внезапно совсем близко от дрейфующего в пустоте спейсера, всего в полутора километрах, проявилось сияющее веретено искусственного объекта, который оказался точно таким же космическим кораблём, что и «Непобедимый».
– Наши?! – удивился Спичкин, дежуривший в данный момент.
Всю поступающую извне информацию инк спейсера выдавал ему в первую очередь.
– Не может быть! – озабоченно отозвался Аккула.
Капитан Бренчкорт отреагировал на это более профессионально:
– Боевая тревога!
И это спасло «Непобедимый»!
Проявившийся после выхода из «струны» спейсер не ответил на вызов, зато без предупреждения нанёс по «Непобедимому» удар из всех видов оружия, имевшегося у него на борту. Единственное, чего у него не было, так это «суслика», генератора деформации вакуума, по сути – генератора «струны», способного свернуть в тончайшую нить любой материальный объект.
Инк «Непобедимого», получивший приказ командира «Боевая тревога!» за мгновение до атаки, успел накрыть спейсер коконом полевой защиты, и энергетические трассы плазмеров, лазеров и аннигиляторов отразились от «ощетинившегося» космолёта, ушли в космос. Тем не менее спейсер ощутимо тряхнуло, он затанцевал в клубах пламени, среди вихрей невидимых силовых полей.
– «Инкогнито»! – перешёл на мыслеуправление капитан Бренчкорт. – Манёвр влево на две единицы!
Инк «Непобедимого» накрыл спейсер «саваном» невидимости, рванул корабль влево по ходу движения в форсажном режиме.
Но и противником управлял инк, мало в чём уступавший Кевину, поэтому он успел ещё дважды поразить спейсер, точнее, попасть в его защитное поле, прежде чем «Непобедимый» растаял в космосе и прыгнул по перпендикуляру на два километра влево, избегая очередного попадания.
– Императив, командир? – с подчёркнутым равнодушием спросил оператор-секунда.
– Долг платежом красен, – ответил Бренчкорт не по уставу. Однако его поняли. Капитан не собирался бежать. Он собирался драться.
Незнакомый спейсер, выпустив веер огненных штрихов, тоже спрятался под «шапкой-невидимкой» и пропал из виду. Но поскольку он явно продолжал двигаться в прежнем направлении, Кевин нанёс ответный удар, просчитав варианты манёвра.
Со стороны это, наверное, было необычное зрелище: из пустоты вдруг вынеслась очередь тающих лазерных трасс и вонзилась в такой же «пустой» чёрный мешок, породив ливень гаснущих фиолетово-зелёных молний.
Однако инк чужого спейсера не сплоховал, корабль метнулся в сторону и ответил ручьями сиреневого пламени, едва не задевшими корпус «Непобедимого».
Кевин снова прицелился (длительность всех этих действий не превышала миллионных долей секунды), выстрелил.
На сей раз лазерная трасса унеслась в космос, не найдя противника. Он тоже умел маневрировать в безынерционном режиме, мгновенно меняя направление движения под разными углами к вектору движения. Обнаружить его можно было только по ответной стрельбе.
