– Входи, входи, Яндога, я не сплю.
Старик присел на выбеленный временем череп бизона и ненадолго задумался, не зная, с чего начать явно важный для него разговор.
– Как думаешь, Алеша, – задал он наконец волновавший его вопрос, – для чего на самом деле явились сюда эти янки?
– Янки? – удивленно переспросил Алексей Михайлович.
– Да, Алеша, все проживающие в степях индейцы называют американцев словом «янки». Мне об этом сказал Минненота.
Воронцов задумался: поговорить с Яндогой откровенно или отделаться общими словами? Уважение к вождю пересилило, и он решил без утайки объяснить ситуацию так, как сам ее понимал.
– Это разведчики, Яндога, – сказал он. – Разведчики дальних американцев, или, если тебе так удобнее, янки.
– Ты хочешь сказать, Алеша, что янки хотят добраться и до Каменных гор?
– Увы, именно это я и имею в виду, Яндога. Разумеется, доберутся они сюда не так скоро, как им хочется, но рано или поздно все же доберутся, уж поверь мне. Если помнишь, вначале янки жили только на побережье Большой Воды на восходе солнца, но затем вышли к Отцу Рек, оттеснив индейцев, в том числе твоих соседей дакота, сюда, к Каменным горам, то есть к заходу солнца. И останавливаться в своем продвижении по материку, я думаю, они не собираются…
– Но что же будет с нашими племенами, Алеша? – заволновался вождь. – Нас ведь очень много!
Алексей Михайлович достал трубку и, желая оттянуть тяжелый разговор, принялся неспешно набивать ее табаком. Сделав пару глубоких затяжек, все-таки сообщил:
– Четыре года назад янки купили у французов Луизиану и ныне считают ее уже своей территорией.
– Луизиану? – не понял Яндога. – А что это?
– Это большая территория на заход солнца от Отца Рек. Поэтому, исходя из случая с Луизианой, я склонен полагать, что янки объявят вам, индейцам, войну и будут просто-напросто уничтожать вас. В соответствии с их принципом «лучший индеец – мертвый индеец».
– Всех?! – ужаснулся вождь.
– Нет, конечно. Только тех, которые будут сопротивляться их вторжению в степи, которые вы, индейцы, совершенно справедливо считаете своими.
– Но ведь мы, индейцы, – гордый народ! Мы будем сражаться с янки до последнего воина!
– Вот ты сам и ответил на свой вопрос, Яндога…
Вождь выглядел потрясенным. Он смотрел на собеседника и словно бы не видел его. Перед глазами Яндоги уже рисовалось ужасное будущее его народа, только что озвученное белым человеком, но не американцем, а русским. Наконец он, как бы очнувшись от явившегося ему жуткого видения, упавшим голосом спросил:
– Неужели все случится именно так, как ты сказал, Алеша?
– Хотелось бы ошибиться, Яндога, но, к великому моему сожалению, скорее всего мои прогнозы верны. Просто вашему роду, племени тлинкитов, повезет чуть больше. Ведь американцам для выращивания зерновых и разведения скота нужны в первую очередь степи, и леса их пока не интересуют. Но, опять же, до поры до времени, а там они и до лесов непременно доберутся… Однако, Яндога, – голос графа приободрился, – ты ведь можешь уйти вместе со своим племенем к соплеменникам, обитающим за Каменными горами! Заветную тропу для перехода через горы ты знаешь, а русские, как тебе известно, индейцев не обижают.
Вождь посмотрел на него просветленным взглядом:
– Спасибо тебе за добрый совет, Алеша!
– Да не за что, Яндога, – и граф передал вождю свою дымящуюся трубку.
Из леса донесся приглушенный расстоянием выстрел.
– Вот, кажется, и угощение для гостей готово, – хмыкнул Алексей Михайлович.
Вождь поморщился.
– Что-то после нашего с тобой разговора, Алеша, мне совсем расхотелось баловать незваных гостей своим гостеприимством, – признался он.
– Яндога, не настраивай себя против них столь категорично. Они ведь всего лишь выполняют порученное им задание. Не явились бы эти, пришли бы другие. Сей процесс неизбежен, к сожалению. Во все времена было именно так: вначале под видом путешественников приходили так называемые разведчики, а уж вслед за ними вторгались колонисты.
– Понимаю, Алеша, – горестно вздохнул старый вождь. – Одного не могу понять и принять: зачем нужно уничтожать людей?
Алексей Михайлович задумался, подбирая слова, чтобы ответить вождю как можно доходчивее. Начал по обыкновению издалека:
– Яндога, давай возьмем для примера ваши многочисленные племена. Они же постоянно воюют друг с другом, убивая воинов чужих племен. Так?
– Так, – подтвердил старик. – Но они ведь не уничтожают чужое племя до конца, до последнего воина!
– Увы, ты заблуждаешься, Яндога. Мне, например, известно, что с лица земли уже почти исчезли племена делаваров, ирокезов и могикан, живущих ранее у самого края степей, в стороне восхода солнца.
– Я ничего не знал об этом, Алеша! – воскликнул пораженный услышанной новостью вождь.
– Увы, но это так, Яндога, поверь мне на слово. А янки хоть и не столь многочисленны, как индейцы, зато намного лучше вооружены и гораздо более организованны. Поэтому для начала они скорее всего будут просто стравливать индейские племена друг с другом и даже снабжать их ружьями, чтобы те как можно быстрее истребили сами себя. Когда же индейцы наконец поймут, что всем им грозит смертельная опасность и начнут объединяться в военные союзы против янки, тогда те станут уничтожать их уже собственными силами. Вот так вот, милый мой друг. – Старик печально поник. – Но как бы то ни было, Яндога, а жизнь пока продолжается! – нарочито оптимистично подвел Воронцов итог нелегкому разговору с вождем. – Когда угощение будет готово, Чучанга пригласит тебя вместе с янки сюда, в наш с ним вигвам. Приходи! Обещаю, что услышишь много интересного. Да не забудь, кстати, прихватить свой калюмет – несмотря ни на что, мы все-таки выкурим трубку мира!
Вождь понуро кивнул и молча удалился.
* * *
– О, Алекс, судя по запаху, нас ожидает неплохой ужин, – удовлетворенно клацнул языком Майкл, входя в вигвам.
– Вы правы, Майкл, – в тон ему ответил Воронцов. – Чучанга подстрелил кабана, и женщины селения расстарались приготовить из него дивные блюда.
Вслед за Майклом вошли Уильямс и Яндога.
– Присаживайтесь, господа! – радушно махнул рукой Алексей Михайлович.
– У вас весьма оригинальные «стулья», Алекс, – заметил Майкл, усаживаясь на череп бизона слева от графа. – Надо будет взять эту идею на вооружение. Как думаешь, Уильямс?
– Я уже сделал себе зарубку на память, Майкл, – улыбнулся тот.
Яндога расположился справа от Алексея Михайловича, а Чучанга расторопно поставил на импровизированный стол-чурбан миску с дымящимся отварным мясом и сковороду с жареной кабаньей печенкой.
